Чужая дочь

Но выражение лица у него сделалось определенно странное… испуганное, что ли?

Ну да, при виде этакой-то красоты!

Чтобы закрепить эффект, Маргарита немедленно сбросила белый пыльник и плавно повернулась, давая возможность рассмотреть себя – и оценить, оценить!

– Я платье новое купила! – игриво сообщила она. – И шляпу!

Говоров смущенно кашлянул, кивнул, опустил глаза…

«Да не робей ты так!» – мысленно подбодрила его Маргарита и подошла поближе:

– Как тебе?

– А тебе самой как? – искоса глянул Говоров.

– Мне очень! – гордо сообщила Маргарита, проводя ладонями по груди, как бы поправляя модные подкладные плечики.

– Ну, главное, чтоб тебе нравилось! – пробурчал Говоров и снова уткнулся в бумаги.

Ничего себе…

– Что это с тобой сегодня, Говоров? – спросила Маргарита, старательно скрывая злость за усмешкой.

Он мялся, ежился, отводил глаза…

Внезапно за окном раздался сигнал автомобиля: один длинный, два коротких.

– Ну наконец-то! – вскочил Говоров. – Объявился!

Зазвенел телефон.

Маргарита сняла трубку и подала мужу, стоя близко-близко…

Ну обними же, ну, Говоров!!!

– Да, Руфина Степановна, документы я подписал.

И, легонько отодвинув жену, словно какой-нибудь лишний стул, бросился к двери:

– Ну заходи, заходи!

Как пишут в пьесах, те же и Егорыч. Любимый водитель, боевой товарищ и все такое.

Маргарита быстренько сменила кислое выражение лица на счастливую улыбку, довольно, впрочем, искреннюю. Егорыч, конечно, удивительно полезный в хозяйстве человек… хотя и появился чертовски не вовремя.

– Маргарита Васильевна! – развел он руками. – Ну вы прямо…

И умолк, словно от восхищения отсох язык. А что, и очень даже возможно!

– Егорыч! – радостно орал Говоров, тормоша водителя. – Наконец-то!

– Прибыл в ваше распоряжение, – сияя, доложил тот. – Приболел маленько в отпуске, вы уж не обижайтесь. Крышу подлатать полез, да вот… сверзился!

– Да получили мы твою телеграмму! – засмеялся Говоров.

– А уж я-то как! – кивнул Егорыч, сияя улыбкой.

Маргарита скрипнула зубами. Вот… мужичье, дуболомы! Сейчас запрыгают от счастья! А про нее уже забыли!

Она едва не расхохоталась злорадно, когда дверь распахнулась – и эта, как ее там, Тася, ну, повариха новая, робко спросила:

– Можно? Ваш чай, Михаил Иванович!

– Проходите, проходите, – засуетился Говоров.

Повариха вошла с подносом – и застыла на пороге при виде Егорыча.