Чужая дочь

Лиля помогла Динаре сесть на заднее сиденье, сама устроилась впереди и всю дорогу таращилась в зеркальце на ее выкатившиеся глаза, кривившийся рот, позеленевшее, в крупных каплях пота лицо и тряслась от страха: а вдруг Динара вздумает прямо в машине рожать? Что они с Егорычем будут делать?!

Судя по выражению его лица, Егорычу было так же страшно, и оба вздохнули с облегчением, когда добрались до городского роддома и сдали Динару санитарам."

"Егорыч уехал, а Лиля позвонила из автомата матери и села в коридоре перед дверью с табличкой «Родильное отделение» – ждать.

Ей было по-прежнему страшно, но вот появилась Маргарита, и стало полегче.

Лиля бросилась в ее объятия и со страхом сообщила:

– Она уже три часа рожает! Это долго? Мамочка, а ты меня долго рожала?

Маргарита отстранилась, отвела глаза. На миг у нее даже дар речи пропал, потом все же заставила себя улыбнуться:

– Я не помню.

– Может, мы папе позвоним? – беспокоилась Лиля.

– Родит – позвоним, – кивнула Маргарита. – Успеется.

В эту самую минуту дверь родильного отделения открылась и появился человек в белом халате и шапочке.

– Маргарита Васильевна! Лиля! Все хорошо! Родила! Мальчик, три шестьсот, пятьдесят два, здоровый…

Маргарита вздохнула с облегчением. Как бы она ни относилась к Динаре, все же она родила Костиного сына… Ну, теперь Маргарита сама возьмется за воспитание ребенка! Оттеснит от него Динару! Может быть, у нее не окажется молока… Это вообще будет просто счастье!

Маргарита вдруг заметила, что главврач снял очки и поглядывает на нее как бы в растерянности:

– Только…

Развел руками, начал переминаться с ноги на ногу…

– Что? – насторожилась Маргарита.

– Мне неловко… – промямлил главврач. – У нас такой случай впервые…

– Договаривайте! – велела Маргарита.

«Может, без руки или без ноги родился?!» – мелькнула ужасная мысль.

– Одним словом, – сказал главврач, – сами сейчас все увидите! Я вам принесу халаты.

Он пригласил их в свой кабинет, что-то шепнул медсестре, и через минуту она вернулась, держа на руках запеленатого младенца.

– Ой! – сорвалась с места Лиля. – Я никогда новорожденных не видела!

Она подбежала к сестре, откинула с лица ребеночка краешек завернувшегося покрывала и…

И уставилась на Маргариту такими потрясенными глазами, что та бросилась вперед и сразу поняла, что так поразило Лилю: ребенок был чернокожий.