Чужая дочь

Тяжело вздохнула: – Просто и папа. И Котя… все стало так сложно! Запутанно!

Сергей не понимал, о чем она говорит, но, видимо, это было в самом деле непросто, если у нее стало такое печальное лицо!

Он только собирался осторожно спросить, в чем дело, как вдруг Лиля, просветлев, обернулась к нему, взяла за руки и робко улыбнулась:

– А ты знаешь, Сережа… ты можешь подождать месяц?

– А что будет через месяц? – удивился он.

– Я школу закончу, – серьезно сообщила Лиля. – Вот один мой знакомый ждал целых семь лет… ну неважно, кого он ждал… хотя она абсолютно этого не стоила…

Она осеклась, увидев, с каким изумленным выражением таращится на нее Сергей:

– Лилька… ты делаешь мне предложение?!

Она отвернулась было, но тут же снова уронила голову на его плечо:

– Ну что ты смеешься?! Чего так развеселился?

Он хотел бы сказать, что ему весело от счастья! Он от счастья смеется!

Оказывается, именно этого он хотел всю жизнь… Может быть, с тех самых пор, как увидел около клумбы девчонку с косичками, подвязанными калачиками, и сказал, что карамельки – самые его любимые конфеты, а потом он будет звать ее Карамелькой…

Неужели так бывает?!

И вдруг он понял, всем существом своим понял, что бывает – именно так, что должно быть – именно так, а вот как там «в общаге» получалось с Динарой, так именно что не должно быть!

И захохотал еще громче, еще свободней:

– Лилька, ты, значит, делаешь мне предложение!

Она так и замерла, насторожилась, как птичка…

Одно неверное слово, один недобрый взгляд – и улетит!

– Ну что ж, сударыня, – с преувеличенной серьезностью сказал Сергей, чувствуя, что сейчас пустится вприпрыжку от счастья, – я не в силах вам отказать!

– Сережка! – Лиля кинулась к нему на шею.

Девчонка… Как это получилось, что какая-то девчонка вдруг стала для него самой желанной из женщин?!

– Побежали скорей! – крикнула Лиля, спрыгивая с него, схватила за руку и потащила к дому.

* * *– Варвара, – спросил Михаил Иванович, усаживаясь за обеденный стол, – Лилька-то не пришла?

Варвара отвлеклась от холодца, который разрезала, и сказала с улыбкой:

– Да вы не волнуйтесь! Дело-то молодое!

– Молодое? – фыркнул Говоров. – А вот где она?

Приглашенный к обеду Мирон Полищук усмехнулся, Маргарита поджала губы.

Как всегда, у Говорова одна тема: его ненаглядная дочуня.