Что в имени тебе моем... (СИ)

Сейчас надо еще найти отца.

Зимруд нашелся сам. Все это разрушение он просидел на месте как истукан, был просто в шоке от творившегося. Потом очнулся и, видя, что Лей побежал к Янсиль, бросился спасать Надин. А когда нашел ее, был поражен, разрушилось почти все, а комнаты, где жила старенькая бабушка Захарии, стояли нетронутые. И они уцелели. И бабушка, и Захария с Гульшари, и самая главная его драгоценность - Надин. Впрочем, чему удивляться, их защищал тонкий пузырь из глины, маленьких острых листочков и воды священного источника, закрывший непроницаемой пленкой помещения, где они находились.

В живых из всех царевых женщин, кроме дочери, остались только две наложницы, одна старушка и Надин, его маленькая нищенка-жена, рыдавшая в его объятиях. Царь поседел на глазах. Зимруд никогда не хотел смерти никому, он никогда не хотел причинить вред своим людям. Господи, а он еще переживал, как скажет завтра женщинам своего гарема, что разводится с ними.

- Господи... Я же собирался сердечно поговорить с каждой, объяснить... Я же... Я же... Я одарил бы их всех по царски, Я бы нашел им мужей... Уж не хуже меня... Господи... Пусть бы они кричали на меня, ругались... Но были бы живы! Живы! Все из-за меня... Из-за меня...

Зимруд упал на колени, рыдая над телами бывших еще вчера постылыми жен и наложниц, а теперь и прощения-то у них не попросишь, за то, что не любил и хотел избавиться.

Как оплакать их всех... Как... Как жить ему теперь с таким чувством вины?! Как...

Дворец был разрушен и восстановлению не подлежал. Люди - кто ранен, кто в шоке, кто в обмороке, кто-то ослеп, кто-то поседел, как и он. Все те, кто принял злого как хозяина, и носили в себе его метки - мертвы.

Владыка, разместив как смог оставшихся в живых, неприкаянно бродил по разоренному месту, которое много лет считал свои домом и слезы катились из его глаз.