Что в имени тебе моем... (СИ)

Он горевал? Горевал или нет? Спрашивал себя Зимруд. Да, может сердце у него и болело, но над производством наследника это трудиться нисколько не мешало!

Господи, неужели не любил... Нормальные люди, когда любят, соблюдают верность, а потеряв любимого человека страдают! А не тащат через неделю в свою постель всех подряд! Что ж он ненормальный, что ли? Раз он царь, это что, делает его ненормальным? Или эта его одержимость желанием иметь наследника вконец убила в нем все чувства?

Вот оно наказание... Янсиль права. Во всем права.

Постепенно, даже может быть и против воли, у Зимруда выкристализовалась четкая уверенность, что он не отдаст свою дочь этому принцу Тьмы.

И как теперь ему быть?! Он же царь, он слово дал. Решения не было.

А раз решения нет, пусть говорит этот... У Зимруда язык не поворачивался как-то назвать мужчину, которого застали в постели его дочери. И пусть уж лучше у него найдется, чем оправдаться, потому что по его шее топор плачет!

И никто Зимруда не осудит, если он это сделает!"

"Владыка был мрачен, безрадостные мысли измотали его вконец, а потому, когда Лейона ввели в кабинет, тот поразился, каким усталым и постаревшим показался ему мужчина, сидящий за столом.

- Говори, что ты хотел мне сказать.

Лейон склонился, произнес тихо, но твердо:

- Только наедине, Ваше Величество.

Зимруд отпустил стражу.

- Говори теперь, не испытывай мое терпение.

Первой мыслью светлого было накинуть непроницаемый полог на кабинет. То, что он сейчас скажет, не должен слышать никто.

- Государь, прежде чем оправдать мое нахождение в спальне вашей дочери, я открою тайну государственной важности.

Владыка смотрел на него со странной смесью удивления, презрения и интереса.

- Это касается того, что произошло с вашими женщинами.

О! Вот это уже вывело Зимруда из себя!

- Да как ты смеешь касаться этой темы! Негодяй, ты влез в мой гарем, в постель к моей дочери! Ты еще смеешь...

- Простите, Владыка, дело государственной важности.