Что в имени тебе моем... (СИ)

у меня что-то живот схватило, - и умчалась к себе в комнату.

- Привет, красавица, - сладко начал Михель, когда она заперла дверь.

- Привет, милый, - Эления гордо тряхнула волосами, - правда, я молодец!

- Это ты сейчас о чем?

- Ну как, я же сегодня такое дело провернула... - недоуменно протянула женщина, удивленная явным недовольством злого.

- Дело? Идиотка! Ты разворошила весь этот муравейник как раз в тот момент, когда для моих целей он должен был быть в полном покое. Мне нужно было, чтобы еще хотя бы неделю здесь царила тишина!

- Прости, я не думала.

- Ты, тварь, думала только о том, чтобы отбить у принцесски темного мальчишку. Тварь похотливая, - процедил Михель, - Так и чешутся руки наказать тебя.

При мысли о наказании Эления привычно испытала возбуждение, глазки ее игриво блеснули. Михель зло расхохотался.

- Поверь, я не Баллерд. Дуреха, мое наказание тебе совсем не понравится.

Под его взглядом словно невидимая петля стала сдавливать горло женщины, одновременно отрывая ее от земли.

- Радуйся, что еще нужна мне, не то... - Михель отвернулся, а полузадушенная Эления мешком упала на пол.

- Я больше никогда не буду, - прохрипела она, - Только не убивай меня.

- Хочешь быть мне полезной?

Она с готовностью кивнула.

- Тогда тебе надо проникнуть туда, где прячут принцессу.

- Но как я это сделаю...

- Придумаешь. Как сделаешь, выйдешь на связь.

Михель резко развернулся и вышел, а Эления сидела на полу в своей комнате, потирая горло, и впервые всерьез задумалась над тем, чем для нее могут закончиться делишки со злым.

***

Стража вела Лейона по коридорам дворца, на него глазели, шептались. В некоторых явно читалось сочувствие и доброжелательный интерес, но гораздо, несоизмеримо больше было тех, кто с каким-то плотоядным удовольствием ожидал, что Владыка, несомненно, казнит наглеца, посмевшего осквернить его дочь. Светлый вздохнул, столько народу, и все хотят его смерти.

Владыка Зимруд просидел в своем кабинете больше двух часов. За это время он многое передумал. Неужели он правда не любил свою любимую Нитхиль? Господи, неужели не любил... Но если любил, что ж даже положенного года траура не выдержал...

Что ж положил в свою постель первых наложниц на седьмой день после смерти Нитхиль?! Заплаканную Захарию, а потом и Гульшари... Верные служанки ведь не хотели, горевали о любимой госпоже, но противиться не могли. А он...