Бывший. Мы (не) твоя семья

– Как? Ты уехал! Телефон был вечно недоступен!

Да… Точно… Я помню этот скандал. Как раз тогда пришлось вернуться в Лондон из-за мамы.

Я прилетал. Сюда, в Москву. После того, как мне скинули эти мерзкие фотографии. Хотел найти ее. Не знаю зачем. Чтобы хотя бы спросить: “За что?!”

Мать не дала. Кричала, что я унижаюсь, что я не имею права звонить. Тогда случился ее первый сердечный приступ. Потребовалась реабилитация. Мы улетели в лучшую клинику в Англии. Тогда же в Лондон прилетела и Карина. Якобы ухаживать за ней, пока я работаю.

Об этом всем до сих пор тяжело вспоминать. От мысли, что Лана мне изменила, до сих пор больно.

– Лана, ты мне изменила, наши отношения были прекращены, – выдавливаю из себя, – но ты должна была сказать о детях!

– Как? – умудряется крикнуть шепотом она. – И зачем?

Чувствую в ее голосе слезы. Обиду. Имеет ли она право на меня обижаться? После всего того, что случилось, она считает меня виноватым? Ерунда какая-то.

В детской комнате эти двое насытились горкой и теперь что-то складывают из больших поролоновых кубиков. У Вика что-то случилось с одеждой. Носок, кажется, слетел. Он хмурится, крутится, пытается поправить. Виктория плюхается на попу рядом с ним и с очень деловым видом натягивает его носок на место.

Смотрю на это и смеюсь. От счастья. От радости.

Да плевать, что себе возомнила их мать.

– Лана, – я поворачиваюсь к ней, и улыбка сходит с моего лица.

Она расстроена. Но как же чертовски притягательна!

Ее золотистые волосы, белая кожа, искусанные до красноты губы. И искры в глазах! Она еле сдерживает слезы и злится одновременно!

Черт!

Ланка!

С трудом отвожу взгляд, делаю глоток кофе.

– Так… – произношу категорично. – Я не собираюсь терять еще четыре года, чтобы выяснять, как это произошло. У меня есть дети, и я хочу их растить.

Глава 6

Лана

У меня просто отваливается челюсть от такой наглости. Что он о себе возомнил? Мы ему что – вещи? Когда нужно – взял, когда не нужно – убрал?

– А больше ты ничего не хочешь?!

– Лана, я имею на это право! – рычит он на меня.

Сильный, дерзкий. Он изменился. Заматерел. Теперь это не подающий надежды молодой парень. Теперь это состоявшийся мужик, хорошо знающий, чего хочет. Но и я тоже изменилась.