Последний рассвет

Можно носить дешевую плохую одежду и обувь, но всегда видно, когда женщина занимается собой, а когда ей на свою внешность наплевать. Я понимаю, к подругам – в старых брюках и растянутом свитере. Но в другие-то места можно одеться как-то по-другому? Она на мероприятия с Игорем приходит уже несколько лет в одном и том же платье, а ведь здесь ее подружек нет, могла бы надеть и что-то поприличнее, поновее. Своего косметолога у Жени нет, массажиста нет, маникюр всегда самодельный, в парикмахерскую ходить не любит. Волосы у Женечки от природы очень хорошие, густые, но запущенные – это же ужас какой-то! Нестриженые, неуложенные, краской пренебрегает, даже голову помыть вовремя – и то может забыть.

«Ну и ладно, – подумал Колосенцев. – Я уже все спросил».

Женщина достала из сумочки деньги, сунула их под сахарницу, не дожидаясь, пока официант принесет счет, и встала.

– Расплатитесь, пожалуйста, – бросила она, словно перед ней сидел не сотрудник полиции, а молодой навязчивый поклонник, которому можно давать любые поручения и который будет счастлив их выполнять.

– А сдача? – язвительно спросил Геннадий. – Официанту оставить?

И тут Алла Анищенко допустила ошибку: она произнесла слова, которыми нажила себе в лице Гены Колосенцева смертельного врага.

– Как хотите, можете оставить официанту, можете взять себе.

И удалилась, красиво покачивая стройными бедрами.

«Ну погоди, сучка, – зло подумал Колосенцев, засовывая блокнот в карман. – Вот только подставься, вот только кончик ногтя покажи – я тебе всю руку по локоть отрежу.

Миниатюрная, как статуэточка, молоденькая девушка с короткой мальчишеской стрижкой улыбалась Роману Дзюбе так лучезарно, что он с большим трудом сохранял приличествующее ситуации выражение лица: ему страшно хотелось улыбнуться ей в ответ, но нужно же было держать марку! Все-таки он из полиции, из уголовного розыска – организации серьезной и уважаемой.

– Да, наш ломбард дает украшения напрокат, – говорила девушка с редким, давно забытым русским именем Евдокия.