В лапах зверя

Все дальше и дальше…

А здесь и сейчас — плотное облако невероятного огненного предвкушения, перемешанного со страхом."

"Он мне больно же делал…

Но потом… Потом еще что-то делал, отчего я поймала исключительный кайф. И теперь воспоминания от того, что между нами было, накладываются на то, что происходит сейчас… И усиливаются.

Умножаются!

Сандр отрывается от меня, приподнимается, опираясь на руку, ту самую, в которой зажат галстук, обхватывающий мою шею, смотрит, ведет пальцами по щеке, трогает натертые губы…

— Какая ты… — хрипит он, и я внутренне замираю, ожидая продолжения.

Он не говорит, какая я… Не говорит!

А мне так хочется услышать…

Сандр отжимается от покрывала, садится надо мной на колени, фиксируя бедрами, чтоб я никуда не уползла, и медленно, глядя мне в глаза, расстегивает рубашку. До конца.

И это настолько залипательное и одновременно пугающее зрелище! Куда там стриптизу!

Я завороженно смотрю, как постепенно распахивается темный шелк рубашки, как обнажается смуглая, невероятно привлекательная грудь, поросшая темным волосом.

— Нравится? — Сандр усмехается, и я торопливо отвожу взгляд, словно на горячем поймали.

Не отвечаю.

— Сними это, — он указывает на пуловер.

Закусываю губу, мотаю головой упрямо.

Нет уж!

А то он подумает, что мне уже все нравится.

А мне…

А пофиг!

Нет, и все!

— Хорошо, — Сандра, похоже, вообще никак не огорчает моя попытка в независимость, — сам.

Он тянется вперед, полы распахнутой рубашки падают на меня по бокам, и я судорожно пытаюсь сделать вдох, настолько остро его горячая кожа ощущается через все слои одежды! Ожогом!

Сандр снова целует, гладит, рычит едва слышно…

А в следующее мгновение отстраняется и отбрасывает в сторону мой пуловер!

Боже! Это что за фокусы? Когда успел-то?

Или я настолько не в себе во время его поцелуев, что и не понимаю ничего, что он со мной делает?

Сандр, между тем, довольно усмехаясь моему, наверняка, жутко забавному выражению лица, стягивает с плеч рубашку… О-о-о… Можно, я закрою глаза?

— Смотри на меня, Лика, — тут же приказывает он.

И да, я смотрю.

Куда мне деваться, если повсюду он?

— Рубашку, — кивает он на мою, застегнутую на все пуговицы блузу. И, заметив снова мою заминку и попытку в несознанку, добавляет, — или я снова сам.