В лапах зверя

Тут же вытираю слезы рукой, чтоб он не заметил ничего.

Но машина неожиданно тормозит у бордюра. Чувствую тяжеленный взгляд на своем затылке, и даже всхлипы застывают в горле.

Заметил. Черт. Стыдно.

Жесткие пальцы властно прихватывают за подбородок, поворачивают.

Закрываю трусливо глаза, понимая, что щеки все в мокрых дорожках слез.

И не смотрю. Не могу смотреть на него.

А он может.

И смотрит. И взгляд его, тяжелый и горячий, обжигает.

Воздух в салоне пропадает стремительно, дышать становится нечем. И губы мои, распухшие от слез, сохнут, покрывются трещинками.

Сандр смотрит, мягко поглаживает большим пальцем нижнюю губу, а затем тянет к себе ближе…

И целует.

Прямо в эту сухость, с эти трещинки, и, кажется, кровь на них выступает. И ему нравится, судя по тому, что поцелуй становится чуть грубее и гораздо глубже.

Голова моя глупая летит, кружится, словно воздушный шарик.

Все внутри плавится, таким становится текучим, словно свечка тает, оплакивая саму себя, обреченную умереть с первыми лучами солнца…

Это так больно.

И так сладко.

Он меня убьет, когда переключится на следующую девочку.

Понимание этого — кристальное, острое до крови.

И я вздрагиваю, распахивая мокрые ресницы.

Сандр перестает меня целовать, но все еще держит за подбородок.

— Что случилось, Лика? — шепчет он, не сводя с меня темного взгляда.

— Ты… сколько у тебя было таких девочек? — задаю я вопрос, даже не потрудившись подумать, надо ли мне, на самом деле, это все знать.

Он молчит, обрушивая этим небо надо мной окончательно.

И я добавляю, чтоб уж до конца. До руин.

— До меня?

Это ничего не поменяет в ситуации, да.

Он не отпустит меня, пока не наиграется, да.

Но, возможно, именно это придаст мне силы для борьбы.

Сандр поглаживает меня по подбородку… Словно раздумывает, что сказать. Или стоит ли вообще со мной на эту тему разговаривать."

"Наверно, нет… Да?

— Никого не было, Лика, — наконец, шепчет он, — никого.

Это до такой степени ошеломляющий ответ, которого я реально не ждала вообще, что у меня глаза, наверно, огромными становятся, как пятирублевки.

Никого? Это… Реально, да?

— Я же сказал тебе, — Сандр, отследив мою реакцию, терпеливо повторяет, — что это… Это и для меня странно. Не только для тебя.

— Но… — я облизываю губы, пытаясь сформулировать бьющующая в подсознании мысль, — но почему тогда ты… Так?

В этом “так” — все, что он сделал.