Бывшие. Я тебя верну!

Клянусь, больше никогда…

– Не будешь лгать или изменять? – жестко прервала.

– Ну зачем тебе эта правда?! – резко отозвался Рома. – Нахрена? Мои мучения, позор, угрызения совести? Зачем? Кому легче стало? Я люблю тебя. Только тебя! Я хотел сохранить твой покой! Ты бы никогда не узнала о Юле! Мы бы жили вчетвером…

– Вчетвером? – переспросила шепотом. В каком смысле?

Рома нервно взлохматил волосы, губу прикусил так по-демьяновски.

– Я хотел, чтобы Ваня жил с нами.

– Чего ты хотел?! – не выдержала и рассмеялась, только веселья не ощущала, осколками разбитого сердца душу полосовала.

 – А мне какая роль в твоих мечтах отводилась? Матери всех твоих детей? Серьезно? Ром, а меня спросить не нужно было?!

– Я думал, что ты примешь. Он ведь мой сын. Ваня ни в чем не виноват. Нельзя ведь отказываться от ребенка.

– А ты и не отказался, – пожала плечами. – Ты свой выбор сделал.

– Наташа, не надо. Не додумывай за меня.

– Да, ты выбрал. Рома, дело уже не в измене! Ты прописал мальчика с его матерью в нашу жизнь, не спросив меня.

Нужно ли мне это? Хочу ли я? А я не хочу! – воскликнула громко. – Я не святая! Не желаю, чтобы в моей жизни были не мои дети и их матери, с которыми спал мой муж. И неважно, когда и сколько раз!

– То есть ты бы в любом случае не приняла бы этого ребенка? Ни при каких обстоятельствах?

– Да какая теперь разница?! Сейчас я не объективна. Сейчас говорю тебе нет. На все! Ева тебе дочь, а я больше не твоя. Мы разводимся, Демьянов. Все, финиш!

– Нет. – отрезал жестко.

Из просящего прощения в бескомпромиссного повелителя перевоплотился. – Я не отпущу тебя. Ты нужна мне, Княжна. Я люблю тебя. И ты меня любишь, я знаю.

– Да что ты знаешь?! – вырвалось вместе со всхлипом. – Ты ничего не знаешь! Как я полгода смотрела на свои месячные и плакала. С врачами возможности эко обсуждала. Чтобы тебе родить желанного мальчика. А ты забил! Ничего вокруг не замечал! Сыночка новоявленного нянчил! – слезы сами побежали по щекам. Я пыталась собрать их, но в глазах расплывалось все.

Я не хотела обнажать эту боль, но когда через край льет, скрыть невозможно. – Я себя дефектной считала! Неспособной родить любимому мужу. Сказал бы, что не надо, не мучилась бы…

– Наташа… – Рома бросился ко мне, но я оттолкнула. Мне не нужно ни его утешение, ни сочувствие!

– Не смей! Просто не смей!

– Наташа, я никогда не считал тебя дефектной и не променял бы на тысячу сыновей!

– Ты уже променял! Уходи. Убирайся! Ненавижу тебя. Ты мне никто.