Бывшие. Я тебя верну!

Я слышал эту песенку много раз: Ева любила после сказки засыпать под мамин голос. Но именно сегодня так щемило в груди. Я люблю своих девочек, не могу потерять их. Никому не отдам и не отпущу! Сам не знаю, почему так переживал. Они ведь никуда от меня не уходят.

– Можно я уложу ее?

– Папа писёл! – Ева увидела меня и пулей вылетела из-под одеяла.

– Привет, поночка! – Я подхватил дочь, а она обвила меня ногами, крепко за шею обняла. – Задушишь!

– Укладывайтесь, – поднялась Наташа и мимо прошла, Еву в щеку поцеловала.

– Пап, ласказы скаску, – Ева устроилась у меня на груди.

– Жил да был принц-чебурашка…

Я и сам заснул с ней, вышел в десять. Наташа доставала детскую посуду из посудомойки. Привезенная мною еда стояла в коробках нетронутой. Меня сейчас мучил голод, но уже иного характера. Какая же Наташа красивая в этом наряде. И сексуальная. Мне одна пошлятина в голову лезла. Что это за платье такое? Вроде домашнее, но светлая ткань так соблазнительно льнула к телу, обрисовывая аппетитную фигуру.

– Пойдем спать, – я обнял ее сзади, пахом о ягодицы потерся. Груди упругие сжал. Как же я соскучился. Как хочу ее. Жену трахнуть хочу. Женщину, которая моя по всем законам. А разрешения спрашивал, как в первый раз. А в штанах дымилось, как у желторотого девственника.

Наташа вздрогнула испуганно и выкрутилась из моих объятий.

– Наташ, девочка моя, что происходит? Я обидел тебя как-то?

Я хотел поговорить с ней откровенно, как мы всегда делали, до того дня. Я даже думать не хотел о других мужчинах возле нее. Пусть откроется мне, как прежде, чтобы там ни было.

– А ты подумай: обидел или нет?

Перед глазами пронеслись последние полгода. Время, которое проводил не с ней, а должен был быть дома.

– Княжна моя Ростова, я люблю тебя, – и к ней потянулся: тепла хочу, губы сладкие вспомнить. Вечность не целовал ее.

– Мне нельзя, Рома. Я была у гинеколога.

– И? – Я ничего не понимал.

– У меня вагинальный кандидоз. Никаких половых контактов пока не пролечусь.

Я ошарашенно челюсть поднял с пола.