Буду тебе женой

— Я не должен был тебя целовать. Это было неправильно.

Она сжалась. Плечи окаменели.

— Почему? — спросила, не поднимая глаз. С трудом подавляя в себе желание вновь забраться в кокон своего одиночества.

— Потому что это порыв, понимаешь? Завтра мы бы о нем пожалели.

Карине хотелось крикнуть ему в лицо: говори за себя! Но тем самым она бы еще сильнее себя унизила.

— Ты все еще скорбишь по жене? — дала последний шанс и себе, и ему…

— Эээ… Да. Да, конечно.

Он врал. Карина чувствовала, что Логан её отталкивал не из-за любви к другой.

И не из уважения к ее памяти. Возможно, таким ответом он просто хотел пощадить ее самолюбие. Так воспользуйся же этим шансом! — орало в мозгу. Но какой-то дьявол ей не давал сделать это! Может быть, слабая вера в то, что она ещё стоит чего-то, появившаяся после проклятой рыбалки.

— От чего она умерла?

Логан стиснул челюсти. Яхту все сильнее болтало. По палубе туда-сюда сновал экипаж. А они стояли друг напротив друга…

— Саркома. Все случилось очень быстро. За каких-то два месяца…

— Могу представить, как это страшно.

— Нет! Не думаю, — впервые с момента их встречи у пирса в голосе Логана Карина услышала сталь. Интересно, как бы он себя повел, если бы она прямо сейчас призналась, что в свое время тоже столкнулась с онкологией? И перенесла все — начиная от химиотерапии, заканчивая трансплантацией костного мозга? Что бы он сказал, если бы знал, что каждый её день — отвоеван, зубами… когтями вырван у старухи-Смерти… Он бы поцеловал ее снова? Хотя бы из жалости — поцеловал? Если бы знал, что болезнь все еще может вернуться, в любой момент вернуться… Заслужила бы она в его глазах хоть чуточку одобрения? Хотя бы за смелость жить.

— Извини. Я не хотела теребить твои раны.

— Отправляйся в каюту, Карина. Я сообщу, когда мы сможем сойти на берег, — устало вздохнул Логан. И не было ничего в его взгляде больше. Ни огня, ни интереса. Только эта всепоглощающая усталость.

Карина не спорила. Отступила на шаг и судорожно вдохнула наполненный озоном воздух.

Надвигающийся шторм ревниво обдувал ветром. Юбка сарафана то надувалась колоколом, то похотливо льнула к ногам, и от этого обгоревшую кожу саднило. Черноту штормового неба разбавляли золотыми красками огни береговой линии. А как быть с той тьмой, что в душе?"

"Она не могла больше так. Перед ним нараспашку. Кивнула головой, как болванчик. И спешно спустилась вниз. В одиночество. В безопасность… На нее накатила уже знакомая затягивающая воронкой хандра.