Брошенка

 — Что ты сделаешь, Нина? Ты в одном шаге от тюрьмы! Думаешь, если не удалось посадить тебя с первого раза, я отступлюсь? Нет! Я никогда не проигрываю! Как ты считаешь, на что способна женщина, готовая ради любимого сделать с собой такое? — воззрившись на меня полными безумия глазами, она приблизила своё лицо к моему.

Что? Она сама это сделала? Сама себя изувечила?!

— Что ты хлопаешь своими глазёнками, овца? А ты бы смогла так? Ради него? Смогла бы? — тряхнула меня за руку и я вдруг очнулась.

Вырвала свою руку и оттолкнула больную от себя так, что та врезалась в стену.

— Уходи отсюда и больше никогда не смей приближаться к моей семье! Я сделаю всё, чтобы ты ответила за свои поступки! Пошла вон!

Лиана закатила глаза, издевательски захохотала.

— Да что ты можешь, немощная?! Твой муж уже давно не твой! Как считаешь, кого из нас он будет рад видеть, когда очнётся? Ту, от которой сбежал или ту, которую зверски трахал всю ночь напролёт? Что ты сделаешь, Нина? Расплачешься и упадёшь перед ним на колени? — в этот момент я была готова разодрать её глотку голыми руками.

— Например, я передам эту запись следователю, который расследует нападение на моего мужа, — достала из кармана телефон с включённым диктофоном. — Да, Слава всё ещё мой муж. Мой и ничей больше. А то, что тебя разок поимел… Ну, знаешь, это не гарантия любви, я ведь уже тебе говорила.

Девица взревела и бросилась на меня, а я в последний момент заметила в её руке нож, что поблескивая острым лезвием, летел прямо мне в живот. Только и успела, что закрыть своего неродившегося малыша руками, хотя едва ли это спасло бы нас. Неожиданно Лиану как будто кто-то дёрнул назад, а я перевела растерянный взгляд на Варламова, что удерживал её за запястье и сжимал до тех пор, пока сумасшедшая не выронила нож.

— Слава… — но он, казалось не слышит меня, взгляд гневом горит, а губы плотно сжаты.

"— Пошла вон, тварь, — прохрипел девице в лицо и с силой отпихнул от себя, тут же застонал и закрыл глаза, словно его терзает адская боль.

Я слышала, как Лиана вскочила и понеслась к двери, слышала, как бьётся моё сердце, громко и сильно. И боль ноющая, но радостная в груди просыпается.

— Слав? Где болит? Я сейчас… Сейчас! Доктора позову!

— Тихо, — он вдруг взял меня за руку, потянул на себя. — Всё хорошо. Пройдёт. Не уходи только, Нин.