Брошенка

— Что же теперь будет? — Валерия Николаевна неожиданно вскинула на меня взгляд. — Он у меня единственный, понимаешь? — в её глазах заблестели слёзы, а я подумала, что никогда раньше не видела, как она плачет. Мне казалось, что эту женщину в принципе невозможно довести до слёз. Но истина, как всегда, проста до невозможности… Когда дело касается наших детей, мы теряем голову. Ведь они — самое дорогое, что у нас есть. Они — наша жизнь, наши сердца, наше дыхание. Наше всё.

— Валерия Николаевна… — запнулась, потому что не знала, что сказать.

Не потому, что не привыкла говорить с ней так искренне и без ругани, а просто потому что не знала, чем всё закончится. А врать… Зачем? Ведь мы обе взрослые женщины, понимаем, чем в итоге могут обернуться его травмы. — Будем надеяться, что всё наладится. Состояние стабильное, значит… Значит, рано или поздно очнётся, — тут следовало бы добавить «наверное», но у меня не повернулся язык. Слишком больно об этом думать.

— Да. Ты права. Всё наладится, — кивнула свекровь и уже в тишине мы продолжили ждать.

Первой к Славе прошла Валерия Николаевна, а я осталась с доктором, чтобы вытянуть из него хоть что-нибудь. Но увы, ответы были всё те же, что и раньше, а точнее, никаких.

— Нина Ивановна, как только он придёт в себя, мы обязательно вам позвоним. Вы бы забирали свекровь, да ехали домой. Ну правда, нечего вам здесь торчать целыми сутками. Мы сделали всё, что могли, теперь только время определит сторону победившего, понимаете?

Да, я понимала. Только сердцу, как известно, не прикажешь.

Как бы там ни было, я прожила с этим мужчиной много лет. И непросто прожила. Я его любила. И боль не утихает, потому что, скорее всего, люблю до сих пор. Несмотря ни на что люблю.

— Мы уедем… Только я завтра снова приду, Евгений Семёнович. И буду ходить, пока… Всё не разрешится."

"Доктор лишь вздохнул, но согласился.

— Если вам так легче… Но я вас прошу, поговорите с его сестрой, пусть хотя бы она думает о своём здоровье. Ночи напролёт с ним сидит. Это же не дело, в её-то состоянии.

Я непонимающе уставилась на Евгения Семёновича, но тот, казалось, не заметил моего изумления и продолжал:

— Я ей говорю, чтобы поберегла себя, а она ни в какую, хоть ты по разным корпусам их разводи. Да и мать хоть бы раз её навестила. Я, конечно, не в курсе ваших внутрисемейных отношений, но…

— Подождите, вы что-то путаете. У моего мужа нет сестёр. Он один в семье.

Врач задумался, почесал затылок.

— А Лиана как же?

Лиана?! У меня даже дыхание перехватило.