Брошенка

Впервые за много лет, между прочим.

Юлька же, увидев, как я расцвела от парочки комплиментов, заявила, что ей меня искренне жаль и моего мужика нужно сжечь на костре. Артур с ней согласился и предложил съездить к нему на дачу, где милых дам, то есть, нас — ждёт сюрприз.

Вот тут я, конечно, засопротивлялась, но после Юлиных упрёков и уговоров сдалась. Только с условием, что мы уедем домой через полчаса.

А на даче у Артура было действительно чудесно. Огромный цветочный сад с беседкой, где нас уже ожидали официанты с шашлыками, водкой, многолетним коньяком и прочими атрибутами качественного отдыха, поразил своей красотой и гостеприимностью, а время остановилось.

После нескольких шикарных тостов Денис увёл Юлю «показать что-то интересное», а Артур неожиданно засмеялся. Смех такой раскатистый, красивый…

— Ты чего? — улыбнулась, отчего-то смутившись.

— Ты так на меня смотришь, красавица, словно я сейчас наброшусь на тебя и изнасилую.

— Я… — щёки запылали и стало неловко от его прямоты. — Я ничего такого не думала, не говори глупостей. Просто… Мне не очень комфортно с тобой наедине. И вообще, меня дома ждут муж и дети. Вызови, пожалуйста, такси, — неожиданно хорошее настроение исчезло и невыносимо захотелось к семье.

Хватит. Нагулялась.

— Прости, я не то сказал… Похоже, выпил лишнего. Конечно, мой водитель тебя сейчас отвезёт.

Я что-то скупо буркнула в благодарность и, решив, что Юля справится и без меня, позволила Артуру проводить меня до машины. Вот только я никак не ожидала, что он поедет со мной. Но спорить не стала. В конце концов, машина его, водитель тоже, да и не увидимся мы больше никогда.

Попросила остановить машину у соседнего подъезда. Несмотря на сильное опьянение всё ещё помнила о любимом, но очень ревнивом муже, хоть и надеялась, что он уже уснул.

— Давай я провожу тебя, — Артур вышел из автомобиля, а я запротестовала.

— Извини, но на этом всё. Я замужем, Арт. Мы очень хорошо провели время, но продолжения не будет, — остудила его пыл строгим тоном и повернулась, чтобы уйти.

Артура же это не устроило… Он схватил меня за руку и, дёрнув на себя, поцеловал в губы. Жестко, требовательно… И с языком.

Нет, коленки у меня не подогнулись и трусы вдруг влажными не стали. Лишь перед взором возникло лицо Варламова и меня затрясло от ужаса.