Брошенка

Да и что бы я сейчас не сказала, не оправдаться… Слава не поверит, да и кто бы поверил?

*****"

"Что происходит? Когда, блядь, вся их жизнь пошла прахом? Как будто в один прекрасный момент всё перевернулось с ног на голову, а они были настолько слепы, что не заметили этого.

Мог ли Варламов подумать, что жена его разлюбила? А может она об этом и не знает? Он и сам только теперь понял, что нет уже тех чувств, что ещё несколько лет назад. Только злость какая-то и горьковатый привкус разочарования во рту.

Случись подобное раньше, он нашёл бы того упыря, что трахал его жену и вырвал бы ему кадык, а потом заставил его сожрать.

Сейчас же было просто неприятно. Болезненно неприятно. Потому что она наставила рога ему, а не потому, что её трогал и драл другой мужик. Раньше он просто убил бы того, кто посмел хотя бы подумать о ней в интимном плане. Сейчас же в голове вертелась только одна мысль: «Как давно?»

Как давно она держит его за идиота? Как давно он царапает рожищами потолок и даже не догадывается, что Нина ему изменяет?

Хотя, конечно, может это случилось впервые и по-пьяни.

Только вот измену это нихрена не оправдывает.

В офис ворвался злой и раздражённый до зубовного скрежета. Тут же к нему бросилась секретарь и кадровичка с кипами бумаг на подпись, обеих послал почти прямым текстом и хлопнул дверью своего кабинета.

Налил себе коллекционного коньяка — подарок мэра города, который хранил уже три года для особого случая. Кажется, наступил случай этот самый… Особый. Жаль, что не особо радостный.

Сделал пару глотков, закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла.

В дверь тихонько постучали, не обратил внимания.

— Сука… Как же в голову тебе это пришло, Нина? Чего тебе не хватало, твою мать! — и, запустив бокал в стену, сбросил со стола папки с бумагами.

— Прошу прощения, можно? — раздался тихий голос и Вячеслав поднял взгляд.

У двери стояла Лиана, испуганно взирая на бумаги, разбросанные везде, некоторые даже долетели до её ног. Красивых стройных ног в чёрных туфлях на высокой шпильке.

Поднял взгляд выше. Строгий чёрный костюм, ничего примечательного, но отчего-то очень даже будоражит воображение. В самолёте на ней был почти такой же, только юбка тогда была длиннее. И под блузкой не было бюстгальтера.

— Чего надо? — спросил грубо, глядя на неё недовольно. — Стучаться тебя не учили? Учти, если хочешь остаться в столице, придётся сидеть тихо. Будешь врываться вот так в мой кабинет, полетишь обратно в Саратов.