Мерзавец

Пытаюсь увернуться, но Матвей берет мои скулы, разворачивая к себе.

— Что это? — аккуратно поглаживает пальцами горящую щёку, а в глазах вспыхивает ярость. Никогда его таким не видела.

— Ничего, просто поехали домой, пожалуйста, — всхлипываю.

— Это он? — холодно спрашивает Матвей, игнорируя мои просьбы, а его пальцы продолжают очень аккуратно поглаживать красную щеку. Молча прикрываю глаза. Матвей поднимает голову, замирает на секунду, всматриваясь. — Жди меня в машине, — в его голосе приказ. Мне не обидно. Я очень хорошо улавливаю его эмоции.

— Матвей, не надо! Не связывайся! Нас все равно... — не договариваю, потому что парень меня уже не слышит. Его кулаки сжимаются, и ничего хорошего этого не несет. — Матвей! — срываюсь за ним. Плевала я на Игоря. Я боюсь за вспыльчивого парня. Натворит дел, только руки замарает о моего бывшего мужа.

Игорь уже понимает, что ему грозит, и почти бегом идет к своей машине, но не успевает. Матвей хватает его за шкирку, как щенка, разворачивает и без слов бьет с разворота в челюсть.

— Я тебя, падаль, предупреждал! — рычит Матвей и замахивается еще раз. Игорю много не надо, он уже потерянно заваливается на машину. Матвей наносит ещё удар в переносицу Игоря, разбивая ее.

Мы собираем толпу свидетелей. На их глазах сильный, спортивный парень избивает слабого мужчину, который даже не сопротивляется. У Игоря идет кровь из носа, но он скалится, изображая улыбку. Словно провоцирует и подначивает Матвея. И тут до меня доходит, зачем бывший муж так делает.

— Еще раз ты, мудила, к ней прикоснешься, я переломаю тебе руки и ноги! — в ярости рычит Матвей.

— Все! Все, хватит! — хватаю Матвея за руку при очередном замахе. — Пожалуйста, хватит, — тяну парня на себя, обхватываю его лицо, вынуждая смотреть на меня. Матвей почти ничего не видит за пеленой ярости. — Он получил свое, — тихо говорю Матвею.

Матвей на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, берет меня за руку и ведет к машине. Подозрительно бережно открывает мне дверь, сам садится за руль и спокойно выезжает.

Не плачу, кусая губы, хотя очень хочется. Нет, мне не больно, щека уже не горит. Физически я в порядке. Но нервы сдают. Минут десять мы едем в абсолютной тишине.

— Матвей, — наконец решаюсь нарушить молчание.