Мерзавец

— Я так не хочу, — царапает мои плечи, а сама голову откидывает, подставляя мне шею для поцелуев.

— Я же умелая сволочь, и ты уже хочешь, — хриплю, обжигающие волны возбуждения накрывают, сердце ускоряет ритм. Возбуждение в совокупности со злостью – взрывной коктейль, и сейчас нас накроет.

— Матвей, — уже почти стонет, — давай поговорим.

— Ну что ты? Зачем со мной разговаривать? — язвительно усмехаюсь. — Ничего серьёзного, просто секс."

"Она еще что-то пытается сказать, но я снова закрываю ее рот поцелуем.

Целую уже так, чтобы все забыла, чтобы дышать не могла без меня. Хватаю ее платье, грубо тяну вверх, практически срывая, сам скидываю с себя футболку и, пока Вишня не опомнилась, подталкиваю к креслу, разворачивая к себе спиной.

— Коленями на кресло, — помогаю принять позу, тяну шикарную попку на себя, надавливаю на спину, вынуждая лечь головой на спинку кресла. Без прелюдий, уговоров и нежности отодвигаю ее трусики, скользя пальцами в тесную, горячую киску. Наклоняюсь, лихорадочно целую, кусаю ее плечи, спину, трахая пальцами, нажимая на клитор и ощущая, как по ее коже бегут мурашки.

— Ты с ума меня сводишь, — возбуждённо шепчу ей на ухо, лаская мочку языком. — Двадцать четыре на семь думаю только о тебе, — рычу и снова скольжу двумя пальцами в уже мокрое лоно. Сам задыхаюсь от агрессивного возбуждения. Пах болезненно ноет, член рвется наружу, чтобы доказать Вишне, что она моя. — Я не хочу много. Я хочу все! По-настоящему хочу! — сильнее растираю пульсирующий вершинку, вынуждая Вишню содрогаться. Снова впиваюсь в ее губы, глотая сладкие стоны. Пью ее до дна, не позволяя увернуться, пока Анна ни кончает, содрогаясь и кусая мои губы.

Отрываюсь от искусанных губ, выпрямляюсь, достаю из кармана презерватив, расстегиваю ширинку, выпускаю наружу член. Рву упаковку, раскатываю презерватив, смотря, как Вишня царапает от нетерпения обивку кресла и прогибается, подставляя мне бедра. Сейчас сладкая, я тоже пиз*ец какой голодный по тебе.

Обхватываю ее бедра и резко, под ее сдавленный крик, вхожу.

— Да! — хрипло стону, закатывая глаза. — Кричи, у меня хорошая шумоизоляция, — хриплю, начиная двигаться.

— О боже, Матвей! — хватает воздух, когда я выхожу и снова резко вхожу, еще и ещё, доводя нас до предела. И вот когда мы почти на грани, останавливаюсь, снова наклоняюсь, ложась грудью на ее спину, прикасаюсь губами к ее ушку.

— Я люблю тебя, — хриплю, хватая воздух. Нет, я не планировал вот так признаваться ей в любви.