Мерзавец

Кровь запеклась на шее. Включаю холодную воду, смываю кровь, умываю лицо, чтобы немного остыть, но не особо помогает. Я настолько заведён, что все напрасно. Глубоко вдыхаю, поднимая грудную клетку – терпимо, вроде ребра встали на место. Ноет немного, но я почти не чувствую.

Вижу в зеркало, как Анна заходит в ванную с аптечкой в руках. На секунды застывает на пороге, впиваясь взглядом в мое тело. Специально играю мышцами, позволяя рассмотреть ей рельеф. Вишенка сглатывает. Да, я ей нравлюсь. Это все твое, моя сладкая, бери, насилуй, используй, я не против.

— Повернись, — серьезно произносит она, отводя взгляд. Ну что ты такая неискушенная? Развращать ее еще и развращать. И я этим скоро займусь, уже пошел обратный отсчет. — Сядь! — командует, ставя аптечку на край раковины. Сажусь, мои глаза оказываются на уровне ее груди. Ммм. Хочу. Пялюсь, не стесняясь, пока Вишня что-то ищет в аптечке. — Смотри на меня! — такая строгая. Меня вставляет. Поднимаю голову, заглядывая в красивые глаза. — Сейчас может быть немного больно, — предупреждает она, поливая мой порез из бутылочки.

— Доктор, пропишите мне секс. Жизненно необходимо, не дайте подохнуть, — хриплю, пока она накладывает пластырь. Провожу пальцем по ложбинке между грудей.

— Много хотите, пациент, секс вам противопоказан. С твоими-то ребрами. А если серьёзно, давай все-таки сделаем рентген?

Моя ты заботливая.

Забираю у Анны пластырь, кидаю его в раковину, резко встаю, обхватывая талию Нюты.

— Какой нафиг рентген, Вишня? Меня сейчас разорвет от возбуждения. Скажи «да»! — требую. Тело сводит от животного желания присвоить.

— Да, — выдыхает она, сдаваясь.

Да!

И все, отпускаю себя.

Теперь мне можно все. Пока окончательно не снесло крышу от вседозволенности, хватаю мою девочку за руку и веду в комнату. Не вижу обстановки вообще. Только мою Вишню. Не дохожу до дивана, разворачиваю Анну спиной и вжимаю в стену. Расстегиваю молнию на платье, нетерпеливо стягиваю его с красивых плеч и под взволнованный всхлип дергаю платье ниже, вынуждая упасть его к нашим ногам.

Вау!

Она все-таки в чулках с кружевной резинкой.

— Кто-то готовился к этой ночи? Моя плохая Вишенка, — слегка шлепаю ее по попе. Анна вскрикивает и сдавленно стонет, запрокидывая голову мне на плечо.

Жадно целую в нежную шею, с рыком прикусываю кожу, одновременно расстегивая бюстгальтер и срывая его к чёртовой матери.