Мерзавец

Глаза насыщенного кофейного цвета, красивые, выразительные. Губы… Как спелые вишни. Моя Вишня. Хочу, чтобы была моя. Теперь очень хочу. Кожа светлая, нежная, волосы красивые, и эта тонкая маечка…

Хочу!

Мне снова мало. Хочу большего. Хочу вживую.

Моя красавица. Тонкая, с долей сексуальности. Не пошлой, как сейчас модно. Эротизм между строк – в глазах, в губах.

Сохраняю себе фотографию, кидая в папку к ее губам и ножкам.

Мерзавец:«Уже жалею, что попросил фото…»

Вишенка:«Не соответствую твоим ожиданиям? Так бывает.

Мерзавец:«Феноменальная женская логика! Я жалею, потому что теперь мне мало просто фото. Теперь я знаю, какая ты, и хочу вживую. Вдохнуть твой запах, прикоснуться, почувствовать… А-а-а-а-а! Вишня, ты меня убиваешь».

Вишенка:«Твои запросы растут в геометрической прогрессии».

Мерзавец:«Да! Но в этом ты виновата».

Вишенка:«Я? В чем же я виновата?»

Мерзавец:«Потому что нельзя быть красивой такой».

Вишня:«А ты прям опытный обольститель. Мастер этого дела, я бы сказала».

Мерзавец:«Это да. Но с тобой я искренен. Во всем, что пишу и говорю, нет лести и фальши».

Неделю спустя"

"Киса всё-таки беременна. Результат пришел мне. По срокам я могу быть предполагаемым отцом. Могу и не быть. Больше того, я хочу им не быть! Но если да, то ответственности не снимаю. Не знаю, как мы будем договариваться с Кисой, но жениться я точно не собираюсь. Материальная помощь – да. Забота – да. Помощь с ребенком – да. Принятие ребёнка тоже. При каких бы обстоятельствах мы его ни зачали, он мой.

Мы сидим в кофейне в торговом центре, пьем кофе и пытаемся говорить. Я не хотел встречаться в общественном месте. Но Кира непробиваемая. Она бессмысленно пытается мной манипулировать. Сначала неделю игнорила – видимо, ждала, когда я начну ее умолять и извиняться за то, что усомнился в ее беременности. Когда поняла, что такой номер со мной не прокатит, назначила встречу здесь.

— Мот.

— Да куда серьёзнее, — качаю головой, крутя в пальцах зажигалку.

— Мы не планировали. Но так вышло… — разводит руками. — Я тоже в шоке. Но надо как-то жить с этим обстоятельством.

— Ты называешь ребёнка «это обстоятельство», — цокаю я.

— Не придирайся к словам, — отмахивается она. — Я к тому, что мы публичные люди. Мы уже не можем без этого жить.