Босс на одну ночь

Мы хохочем над перипетиями судьбы, и Егор приглашает на свидание тем же вечером. Потому что долгое время без меня для него невыносимо…

Наивные девичьи мечты разбились о стопку купюр. Очевидно, взрослые состоявшиеся мужчины не влюбляются в мимолетных партнерш, пусть даже молодых и необыкновенно чистых. Так только в кино бывает, а я – далеко не звезда голубых экранов. Всего лишь безнадежно влюбленная студентка, поставившая все на черное и проигравшая.

– Нечего раскисать! – скомандовала самой себе довольно бодро.

Пришлось доказывать самой себе, что сделанного не воротишь. Да я и не поступила бы по-другому, предоставься мне шанс хоть что-нибудь изменить. С самого детства я мечтала о Егоре Бахматовом, и я его получила! Пускай и на немыслимо короткий срок. Зато у меня теперь есть наша волшебная ночь, и отобрать ее никто не в силах. А деньги… что ж, просто сотру их из памяти.

Я быстро приняла душ, надела белье и вчерашнее платье, которое кто-то любезно почистил и оставил на кресле, на самом виду. Наверное, чтобы несуразная девица точно не пропустила и не вздумала покидать отель, завернувшись в белоснежный фирменный халат.

Сумочка на тонкой цепочке тоже нашлась на удивление легко. Она стояла на полке у выхода из номера. Внутри обнаружился телефон, мигавший кучей оповещений, помада и ключи от дома.

– Надо же, все в целости и сохранности, – подивилась я.

Я точно помнила, что платье, как и сумка, осталось в уборной, откуда на руках меня унес Бахматов. Следует отдать должное его людям – позаботились не только о боссе, но и о его одноразовой протеже.

Жадно выпив полбутылки воды из минибара, я всунула ноги в лодочки, заказала через приложение такси и поспешила покинуть люкс, в котором меня сперва вознесли на небеса, а после – низвергли в самую глубокую бездну. Деньги так и остались лежать на тумбочке. Я знала, что работники отеля положат их специальный сейф для потеряшек, так что Бахматов легко сможет вернуть свою собственность.

"Дома, оказавшись в родных стенах, я дала волю слезам. Размазывала их по лицу, сетуя на жизнь и прижимая к животу подушку. Я плакала до тех пор, пока лицо не превратилось в уродский неравномерно покрасневший блин. Нос распух, веки набрякли, а голова стала такой тяжелой, что пришлось пить таблетку.