Божий дар

— Какое стрельбище? Никита! Ему пять лет всего!

— Ну, тогда в зоопарк, на дрессированных пони смотреть.

Лена прыснула.

— Никит, вы о чем? Дрессированные звери — в цирке, а не в зоопарке. И не пони никакие, а тигры и голуби!

— Голуби? Ненавижу голубей. Но если вы настаиваете…

— Я их тоже ненавижу. И цирк не люблю, — призналась Лена.

— Тогда придумаем что-нибудь другое, — пообещал Никита. — Только мне после этой столовской бурды ничего в голову не приходит.

Лена опять засмеялась:

— Ну что с вами делать? Видимо, придется сходить к вашему Петро на борщ в самое ближайшее время.

Удивительно, но факт: Никита ей нравился.

* * *Сэм никогда не был в приюте. Он знал, что неподалеку от их дома в Бостоне есть детский центр, иногда, проходя мимо, видел играющих во дворе малышей, но и только. О жизни в приюте Сэм имел весьма смутные представления. В основном представления эти он почерпнул из романов Диккенса, которые читал в детстве. Теоретически Сэм, конечно, знал, что с тех пор многое изменилось, но при слове «приют» в мозгу все равно возникал образ закопченной кухни, на очаге — огромный котел с тушеной капустой, двадцать маленьких оборванцев за длинным столом стучат по неструганым доскам ложками… Русский дом малютки, очень похожий на тюрьму для самых маленьких, он как-то видел по телевизору — в передаче «Чрезвычайное происшествие».

Дом малютки, в который они с Джейн приехали сегодня, был не похож ни на диккенсовский работный дом, ни на барак с зарешеченными окнами из телерепортажа.

Просто старое трехэтажное здание в глубине жилого массива.

Сэм нажал кнопку, под которой было написано «Заведующий».

Заведующая оказалась ухоженной дамой баскетбольного роста. С такими данными она запросто могла бы играть в НБА. Впрочем, в остальном она походила вовсе не на Скотти Пиппена, а на Маргарет Тэтчер. Серый твидовый костюм, крупный жемчуг в ушах, короткая стрижка, ястребиный нос.