Божий дар

Значит, Натка не может допустить, чтобы гениальный Лешик, этот многодетный отец и обладатель весомых достоинств с бородавкой на носу, летел в Вену один. А чтобы больной ребенок один был — это нормально. Это мы можем.

— Сенька вчера весь вечер плакал, — сказала я. — Я его еле-еле успокоила. Ты не понимаешь, Нат? Он тебя ждет, ты обещала…

— Лен, ну я правда не могу. Ты скажи ему, что я скоро-скоро приеду. Скажи, я ему привезу хорошую игрушку…

Я, значит, привезу, а ты, Лена, скажи. Это у нас с детства, классика жанра.

— Сама скажи. Вот позвони и скажи!

— Лен, если я сейчас позвоню, он еще больше расстроится.

— Он и так расстроится! Он сидит с температурой, ему мама нужна, он по тебе скучает, как ты не поймешь?!

— Вот только не надо давить мне на чувство вины! Между прочим, Сеньке не нужна несчастная мать. Ему нужна счастливая мать, довольная жизнью!

— Ему просто нужна мать, неважно, счастливая, не очень, главное — чтобы рядом была! — отрезала я и нажала отбой.

Ну вот, поговорили. Натка, конечно, все равно полетит в Вену со своим хмырем. Разумеется, она будет мучиться чувством вины, переживать, что бросила больного ребенка, но бородавчатый гений, отец четверых отпрысков, постарается ее утешить. Может, расскажет, что его дети вообще растут как полынь-трава и не страдают нисколько. Может, купит гермесовский шарфик. В любом случае как-нибудь успокоит. Скажет: «Ты хорошая мать, ты ни в чем не виновата, беби».

"Меня окончательно разобрало зло. Чем моя сестра лучше той тетки, которую я сегодня лишила родительских прав?! Да ничем! Сеньке сейчас пять, а если посчитать, сколько он времени провел с мамой, хорошо если полгода наберется. Сначала Натка подбрасывала его то мне, то каким-нибудь своим двинутым подружкам, которые все сплошь свободные фотохудожницы, потому что решала проблемы с мужем.

Я заехала в супермаркет и купила целую коробку киндеров, которые Сенька обожает.