Божий дар

Но, наверное, лучше быть живым сиротой, чем случайно выпасть из окна, которое мамаша предусмотрительно оставила открытым.

Что ж, значит, так тому и быть.

* * *Встать, суд идет!

Грохот отодвигаемых стульев. Невнятный шепоток, Калмыкова отворачивается от подруги Судаковой, снова надевает маску великомученицы.

Лена зачитывает решение:

— В ходе судебного заседания суду были представлены факты, подтверждающие недобросовестное отношение Калмыковой Нины Ивановны к своим родительским обязанностям по воспитанию несовершеннолетнего сына, Калмыкова Дмитрия Сергеевича.

В результате неисполнения гражданкой Калмыковой обязанностей по воспитанию сына Калмыкову Дмитрию был нанесен серьезный физический и психологический ущерб. Принимая во внимание, что жизнь ребенка подвергается опасности и руководствуясь статьями 69–71 Семейного кодекса Российской Федерации суд принимает решение лишить Калмыкову Нину Ивановну родительских прав и передать Калмыкова Дмитрия Сергеевича в дом ребенка. Ответчик? Вам понятно решение суда?

— Понятно мне все! Только я с таким решение не согласна! Я его жизнь опасности не подвергала и буду жаловаться! — заявила Калмыкова.

Ее подруга согласно закивала: мол, нужно жаловаться, как без этого.

— В течение десяти дней со дня принятия решения в окончательной форме оно может быть обжаловано в кассационном порядке, — сказала Лена. — По истечении этого срока можете в любое время подать иск на восстановление вас в родительских правах.

«Не будет она восстанавливаться, — подумал Дима.

 — Не тот человек. На ребенка ей плевать». Такая тетка, как Калмыкова, могла бы подать иск о восстановлении родительских прав только в том случае, если бы, например, неожиданно выяснилось, что папаша Калмыков оставил сыну приличное наследство. Но, судя по имеющейся у них информации о смерти Калмыкова-старшего, рассчитывать на это не приходится. Так что Димочка проведет ближайшие два года в доме малютки, а потом его переведут в детский дом. Если, конечно, ему не повезет и какие-нибудь добрые люди не усыновят его раньше.

* * *Я посигналила грязному «волгарю», который еле-еле тащился впереди меня. Перед ним было пусто, но он никак не хотел наддать. А может, не мог — старый он был и выл надрывно, как самолет-бомбардировщик времен войны. Во всяком случае, в кино они воют именно так. При этом рухлядь никак не желала покидать крайний левый ряд. И дорогу уступать тоже не желала. Я снова посигналила. Я спешила домой.