Большой секрет Анаит

А когда избавилась от верхней одежды, абсолютно бессознательно потянулась рукой к его лбу — проверить температуру.

И…

Обнаружила, что лоб у товарища шефа совсем не горячий, а просто мокрый.

— Ты только что из душа?! — догадалась она.

— Ну да, — пожал плечами Соболь.

— Но как же твоя простуда? — изумилась Анаит. — Нельзя же…

— Какая простуда, Ани? — спросил он с широкой улыбкой.

А потом взял ее руками за плечи, прижал к стене прямо в прихожей и впился губами в губы. Поцелуй получился очень резким, неожиданным.

Но очень скоро до Анаит дошло, что могло произойти в этой самой прихожей. Тут тебе не лифт! В самый нужный момент ничто и никто не отвлечет Диму от главного.

Она уперлась ладонями Соболю в грудь и изо всех сил отпихнула.

— Дима, ты чего? — принялась ругаться. — Не смей ко мне прикасаться!

Он не послушал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Дима, не надо! — она снова его отпихнула. — Да как ты смеешь вообще! Это нечестно, в конце концов…

— Что именно нечестно? — Левая бровь Соболя поползла вверх.

— Ты… Ты… Ты обещал, что между нами будет только работа и никаких там… — она запнулась на полуслове, пытаясь подобрать подходящее выражение.

— Э-э… подожди, Ани, все честно! — развел руками он. — Я соблюдаю нашу договоренность.

— Это как?! — запыхтела она. — Это с какой стороны это честно? Ты мне только что достал языком до гланд! Так ты выполняешь свои обещания?

— Дословно помнишь, что я тебе обещал? — усмехнулся нахал. — В офисе между нами только работа. Так?

— Так! — воинственно подтвердила она.

— Ну так у меня для тебя новости, малышка, — усмехнулся Соболь. — Мы не в офисе.

С этими словами он подхватил Анаит на руки и понес в гостиную.

Она честно пыталась вырваться, но он снова прижался губами к ее губам.

Мерзавец был с ней так чувственно нежен и так беспардонно напорист, что Анаит совершенно растерялась. Уже и не знала, то ли отпихнуть нахала, то ли начать обнимать.

Попыталась вспомнить, когда ее в последний раз так нежно ласкали губами… и не смогла. Потому что не ласкали. До обидного давно к ее губам вообще никто не прикасался.