Большой секрет Анаит

Мама подруги водила девочек гулять, помогала делать уроки на понедельник, готовила еду на неделю вперед. Матери-одиночки должны помогать друг другу, верно?"

"Дочь волновалась — где мама так долго? И Анаит решила — была не была. Позволила Соболю себя подвезти. Правда, попросила высадить не у дома, а возле супермаркета, чтобы, не дай бог, не столкнулись двое людей, которым встречаться ни в коем случае не нужно.

Дима остановил, где она просила, и даже пошел с ней в магазин, аргументируя это тем, что у самого в холодильнике повесилась очень худая мышь.

Расстались в тот вечер почти по-дружески.

На какой-то момент Анаит даже забыла, что Дима — тот самый Соболь, который ей отравил всю жизнь. С ним оказалось очень комфортно. Да и вел он себя совершенно не так, как раньше. Сразу видно, что повзрослел, поумнел, превратился из хулигана в человека — даже джентльмена! Вон как резво побежал открывать для нее дверь машины.

А в понедельник утром, когда Дима позвонил на работу и сказал, что заболел, Анаит тут же согласилась привезти ему после обеда все-все нужные документы.

Собрала все добро и пошла на остановку трамвая. Через полчаса уже выходила на нужной улице. Сверилась с картой в телефоне, пошла в направлении дома, где поселился шеф. По дороге забежала в аптеку, купила самое необходимое — жаропонижающий и противовирусный препараты.

Шла к Соболю во всеоружии.

— Это ж надо, какой домина, — присвистнула она, разглядывая новенькое девятнадцатиэтажное здание, в котором располагалась квартира шефа.

Анаит даже не представляла, сколько здесь стоили апартаменты, ей на такие не заработать и за сто лет. Впрочем, с чего вдруг она решила считать деньги начальника? Купил? Молодец.

Добравшись до нужного этажа, она поудобнее подхватила пакет со скорой противопростудной помощью и портфель с документами, позвонила в дверь.

— Привет, проходи…

Соболь встретил ее в длинном коричневом халате. Тщательно запер за ней дверь.

Анаит даже немного испугалась, когда как следует его разглядела. На лбу капли пота, волосы влажные.

— Тебе совсем плохо, да? — спросила она, разуваясь в прихожей.

Сложила поклажу на полочку, стала стаскивать с себя куртку.