Генерал (СИ)

– Может, к Михалычу на Центральный? – предлагает услужливо Кравченко.

– Да поехали, – киваю я. – Борща похлебаем. У Михалыча обалденно борщ варят. Это мой однополчанин, Кать. Вот вышел в отставку. Свой ресторан открыл, – объясняю растерянной жене. – Или ты хочешь куда-нибудь в пафосное заведение. «Пушкин», «Живаго»… Что еще там?

– Не хочу, – мотает жена головой и чуть не плачет.

– К Михалычу, Глеб, – роняю коротко. – Кать, да ты чего? – прижав жену к себе, спрашиваю растерянно.

– Как двойня, Васечка? – тихо всхлипывает она.

– Ну как, милая! – вздыхаю я. – Ничего, справимся. Мама моя поможет. Нянек наймешь. Ты же не одна с детьми в поле стоишь, – бурчу недовольно. – Родим. Все рожают и мы родим.

– Тогда тебе, Ордынцев, сам процесс родов поручается, – фыркает как ежик, Катерина и замечает ехидно. – А я в стороне постою.

– Не бойся, птица моя, – легонько касаюсь губами лба. – Прорвемся. Квартира есть. Дом дострою по-быстрому. Приедем, будешь нянек искать и врача нормального. Эта наплела ерунды… Главное, сейчас все в порядке.

– Хорошо, – вздыхает Катя. – Ты меня убедил, Васечка. Теперь можно и борща поесть.

В Шереметьево мы приезжаем довольные и счастливые. А сзади верный Кравченко тянет мой багаж.

– Наши где? А то уеду без вещей, – растерянно осматривается по сторонам Катерина.

Придерживаю ее одной рукой. Не дай бог толкнет кто.

– Должны на месте быть, – взглядом-сканером пробегаю по разномастной толпе. – Саня мне написал, что они выезжают. Мы с тобой еще в ресторане были.

– Моя Димирова! – несется откуда-то сбоку.

– Моя Макарова, – верещит радостно.

– Мне кажется, вам пора поменять кричалку, – улыбаюсь весело. – Ордынцева и Димирова. А то непорядок, девушки.

– Верно подмечено, – кивает подошедший тесть. – Твой чемодан, дочка, – показывает на огромный розовый сундук на колесах. – Сейчас кто-то заплатит за перегруз, – вздыхает недовольно. – Но по мнению моей жены, это все тебе там понадобится. Причем в ближайшее время.

– Саша, – укоризненно смотрит на мужа Настя.

– Ну что, Саша? – покаянно вздыхает он. И улыбается только ей. Своей женщине. Даже мне далекому от всяких сантиментов понятно, как эти двое любят друг друга. Может, и хорошо, что у Кати такая семья. Наверняка она- однолюбка. А я уж точно!

– Ты чего плакала? – замечает припухшее личико Димиров. Вот ничего не укроется от человека.

– Внимание, сейчас будет официальное объявление, – набираю побольше воздуха в легкие.