Белый шум

Потренируется на Чижове, а потом объявит Казаринову.

– Мне нравится заниматься творчеством, а не вести бизнес. Как только я открою свою компанию, мне на голову свалится куча проблем: налоговая, пожарники, общество по охране животных…

– А эти-то с какой стати? – удивился Гарик.

– Сейчас модно устраивать фотосессии с дикими зверями…

– Я, наверно, что-то пропустил, но наш Влад ничего такого не организует.

– Вот кстати, – быстро нашлась Элла. – Вот ваш Казаринов… У него много времени остается на творчество?

– Я не слежу за его тайм-менеджментом, – рассмеялся Гарик.

– Еще успеем, – отмахнулась Элка, все-таки почувствовав угрызения совести, что обманула старого друга. – Да и поздно уже, – бросила она, намекая, что гостю пора на выход."

"– Где ж поздно? – удивился Чижов. – Только восемь часов. Или ты кого-то ждешь?

– Нет, – усмехнулась Элла и осеклась, услышав звон домофона.

Она бросилась к дверям и, глянув в экран, увидела довольного Казаринова. Он приветливо, словно с трибуны Мавзолея, помахал ей рукой и велел:

– Открой дверь, Элла!

Тяжело вздохнув, она нажала на кнопку, запуская Влада внутрь, а сама изваянием застыла в коридоре.

Казаринов ввалился в дом с сотней пакетов и коробок.

– Так, захватил всего понемногу, – бросил отрывисто, и поняв, что на кухне кто-то есть, не раздеваясь направился туда.

– Какие люди! – протянул вальяжно, и Элла не поняла, шутит он или настроен враждебно.

– Чаек пьете с пироженками? – хмыкнул он и, повернувшись к Элле, попросил – Перцы остались? Со вчерашнего дня о них думаю.

– Да, – кивнула она.

– Угостишь? – попросил Влад, снимая кашемировое пальто и небрежно кидая его на один из стульев. Казаринов, строго оглядев стол с пустыми чашками, оставшиеся в тарелке пирожные, заметил раздраженно: – Что за праздник сегодня, а я не знаю?

– Элла оффер от АМД получила, – скромно потупившись, сообщил Чижов.

– Ну ты крута, мать, – хмыкнул Казаринов. – За это выпить нужно! Горжусь тобой!

Элла, почувствовав, как земля уходит из-под ног, склонилась над кастрюлькой с красными аппетитными перцами, плавающими в подливе, и пролепетала мимоходом:

– Мне пить нельзя.

– Ну тогда как-нибудь по-другому отпразднуем, – хохотнул Казаринов и строго уставился на своего зама.