Белый шум

Что это ты так перепугался, Гоша?

– Да я… – проревел Ломакин, а потом, глянув на перепуганную Милочку и возмущенную Элку, расхохотался. – А про шершавый язык тоже ты? – уточнил он, отсмеявшись. Казаринов кивнул.

– А чьи это две полоски? – пробормотал Мишка.

– Мои, Ломакин, – возмутилась Элла.

– Наши, – гордо поправил ее Влад, сграбастав жену в охапку.

ЭПИЛОГ.

– А я придумала фотосессию, – радостно заявила Элла по дороге домой.

– Да ну? – хмыкнул Казаринов добродушно. – Похоже, кто-то отбирает последнюю горбушку хлеба у бедного фотографа.

Он глянул в зеркало заднего вида, подмечая, как следом несется Крузак Ломакина, и улыбнулся жене. Элла расхохоталась и огладила его по бедру.

– Наговариваете на себя, Владислав Алексеевич, – отмахнулась она. И когда машина замерла на светофоре, подставила губы для поцелуя. Чмокнув жену, Влад свернул на развилке в Тарнаус.

– Я просто сгораю от нетерпения, – хрипло признался он Элле.

– Узнать про фотосессию? – невинно уточнила она.

– От желания, мадам, – пробурчал он.

– С беременной женой? – хихикнула она.

– Так это же самый смак, – со знанием дела заметил Казаринов и притворно вздохнул. – И зачем мы только гостей позвали?

– Цесаркиных ты сам еще неделю назад на шашлыки пригласил, а Ломакин с твоей сестрой – для комплекта.

– И племянники в нагрузку, – кивнул Влад. – Ты хоть представляешь, что сейчас дома начнется?

– Зато с Антошкой познакомятся, – всплеснула руками Элла. – Все-таки родственники.

– Так что там с фотосессией? – уточнил он, переводя разговор на другую тему.

– Нет, тебя мы полностью оденем, – отмахнулась она. – Дадим в руки ружье…

– В Ломакина стрелять? – криво усмехнулся Казаринов. – Так вроде пока не за что. Мою сестру только святой выдержит. Или пристрелить и сразу причислить к лику святых?

– Да нет же, – маленький кулачок стукнул его по ноге. – Мы с тобой. Оба одетые в стиле ревущих двадцатых.

– Типа Бонни и Клайда, – покосился на жену Влад. – В смысле опасная парочка?

– Ну да! – запальчиво вскрикнула Элла. – Только ты должен успеть продумать постановку, пока меня не разнесет.

– Я постараюсь, – серьезно поклялся Казаринов.

И теперь, в свой следующий день рождения, Влад мог с уверенностью сказать, что выложился по полной.