Белый шум

В дом. Все в дом! – внутренне поморщился Влад, чувствуя, как накатывает тошнота от гадливой истории, и тут же удержался, чтобы не вломить кулаком по стене. Элла не захочет жить в доме его родителей. – Невозможно вот так взять и бросить или продать! – сам себе, сокрушаясь, заметил он. – Труд отца, память о нем».

Казаринов тяжело вздохнул, понимая, что придется уговорить жену, применив систему подкупов и подарков. Неспешно, не за один раз. Добравшись до тринадцатого этажа, он толкнул дверь в офис и улыбнулся довольно.

Народ работал как заведенный. Не то, что раньше, когда стоило ему уехать, и весь персонал тут же разбредался кто куда. Только бухгалтерия, не поднимая головы, продолжала сверять что-то и выдавать на ура балансы. Зато теперь все на местах. Если Владислав уехал, а Элла в офисе, значит, еще вернется. Такая вот народная примета. Или другая, он ее недавно услышал от программистов: «Элла никогда не приходит одна!». Тоже верно."

"Казаринов ввалился в кабинет и на секунду аж замер от удивления.

В первой комнате свет не горел. Лишь в дальней – небольшой светильник, призванный показывать фотографию, висевшую на стене, в лучшем виде, мерцал слабым огоньком. Казаринов, стараясь не шуметь, прошел в комнату отдыха и залюбовался. Раскинув по подушке непокорную гриву каштановых кудрей, на диване спала жена и чему-то улыбалась во сне. Влад уже потянулся к ней, чтобы разбудить поцелуем, когда заметил лежащие на пепельнице какие-то тонкие и узкие пластинки. Будто счетные палочки. Насчитав больше пяти, Влад выругался негромко:

– Что за чепуха?

Он включил стоящую около дивана высокую лампу, напоминающую торшер, и притянул пепельницу к себе. И только когда на каждой заметил по две полоски, догадался.

– Ну ты даешь, Элка! – присвистнул в голос и улыбнулся во весь рот.

– Похоже, Казаринов, тебе в моем присутствии вообще раздеваться нельзя, – сонно хмыкнула она. – Что скажешь, отец семейства? Готов?

– Я только «за», – хмыкнул Влад. – А ты, Эллочка?

– Меня никто не спрашивал, – ухнула жена и рассмеялась.

 – Вот мы с тобой торопыги! Нет бы, пожить в свое удовольствие!

– Ну так получили удовольствие, а теперь здравствуйте, горшки и пеленки! – хмыкнул Казаринов, сграбастав жену в охапку – Обожаю тебя, Элка! Надышаться на тебя не могу.

– Я люблю тебя, Влад, – пробормотала она и поинтересовалась лукаво: – А где наши давно обещанные кулоны?

– У меня така-а-я идея, Элка! – хохотнул Казаринов, укладываясь рядом с женой.