Аннулет. Книга 3 – Князь

Можешь не опасаться. Слишком велики санкции, если с тобой что-то случится. Это может им стоить дороже, чем предполагаемая выгода.

— Хорошо, мы пока говорим о защите. Но защитой войну не выиграть!

— Молодец, ты мне всё больше и больше нравишься, — одобрил он мой боевой настрой, — я соберу сведения о Платовых. Поищем уязвимые места. Думаю, мы должны им ответить.

— Есть мысли? — заинтересованно спросил я у Ильи."

"— Сколько угодно. Можно тоже стёкла побить, можно пару грузовиков поджечь. Надо ответить тем же, только ущерба причинить раз в пять-десять больше, чем они тебе.

Мне понравился его ответ. Я прям представил, как бью камнями стекла магазина «Платов-крем», и на моём лице расплылась улыбка, которую я даже не пытался скрыть.

— Это хорошо! Они сожгли мою любимую машину, память об отце.

— И твоё сердце жаждет мщения, — слегка иронично ответил Илья. — Соберу материалы, подберём объект. Я так понимаю, ты хочешь принять непосредственное участие в акции возмездия?

— Да!

— Хорошо, думаю, это можно будет устроить.

Затем мы обсудили цены на услуги Ильи. Его расценки меня весьма удивили. Пока он попросил только триста рублей на ближайшие две недели, заявив, что этого вполне достаточно. Ребята у него все пенсионеры и рады любому делу, тем более, когда ещё и платят. К тому же, многие из них были знакомы с моим дедом, а некоторые ещё и обязаны ему жизнью. Мы договорились встретиться с Ильёй в воскресенье. Проводив его, я с удивлением посмотрел на часы. Как-то совершенно незаметно мы проболтали больше трёх часов!

Многое успели обсудить, даже отношение ко мне полицейского, что приезжал разбираться со сгоревшей машиной и выбитыми стёклами.

Другое дело — уголовная. В случае убийства или грабежа дела передаются в специальный департамент полиции. Там всё отработано. Задержание, суд, тюрьма. Правда, по словам Ильи, в полицейском участке даже камеры для дворян свои, повышенной комфортности. Не у всех сотрудников дома такие условия, как в камерах и тюрьмах для дворян. Отсюда и рождается классовая ненависть у простых полицейских.