Айлин

"

"Тот обернулся и смущённо замолк, а я сделала вид, будто никогда не слышала этот странный репертуар. Хотя я была готова дать руку на отсечение и даже поклясться честью рода, что нечто похожее доносилось вчера, в первую свадебную ночь, из спальни моей кузины. Причем, судя по слёзным запевам, исполненным пьяным голосом кузины Полли, это было не чем иным, как лирической польской песней. Полина воспитывалась дедушкой и бабушкой на континенте, домой она вернулась совсем недавно, и то по приказу дяди Ангайда, который решил выдать её замуж за наследника одного из кланов Равнин.

Возможно, потому что большая часть её жизни прошла на континенте, многое казалось мне странным. Взять хотя бы новые блюда польской кухни? Да и кое-что другое, если честно…

А теперь, судя по тому, как изменился репертуар Роба, пьяные вопли Полины слышала не только я. Насколько я поняла, первая свадебная ночь Полины прошла феерично, во всяком случае, иногда к срывающемуся голосу Полины присоединялся сочный баритон Якоба, и повторное исполнение одной и той же песни приобретало новые, душевные краски.

- Дорогая кузина! Подобру ли ты себя чувствуешь сегодня? – вежливо поинтересовался мальчишка и подал мне руку, желая быть моим кавалером.

Я промычала что-то нечленораздельное и с готовностью опёрлась на руку младшего родственника. Тот воспринял это стоически, как и подобает будущему главе клана, и даже ничуть не поморщился, когда буксировал меня до столовой.

Как и следовало предполагать, все разговоры были только о свадьбе Полины и наследника клана Гленарван, Якоба Лейтона.

Мне понравился этот немногословный парень, от него веяло каким-то спокойствием и уверенностью, и я в который раз мысленно пожелала Полине счастья. Хотя, когда она вчера спускалась вниз, к завтраку, было сложно с уверенностью сказать, что у ребят «счастье пёрло через край», как выразилась сама новобрачная.

- С этой вашей польской кухней можно с голоду ноги протянуть! – ворвался в мои мысли голос дяди Ангайда.

Он как раз накладывал себе в тарелку горку жареного бекона и добавил небольшой кусочек яичницы, как дань той самой «польской моде». Я же считала, что она вовсе недурна, и поэтому грызла поджаренный на сливочном масле хлеб, который Полина называла гренками, и запивала горячим ягодным взваром.

Мой отец с жаром поддержал своего брата, и они единогласно постановили – модную еду есть, но осторожно, с опаской, предпочитая свои привычные блюда.