Афера Сатаны (ЛП)

Каким бы уродливым он ни был, страх на его лице был таким... милым.

— Раздвинь ноги, — мягко приказывает он, возвращая меня в настоящее.

Нетерпеливо, я широко раздвигаю ноги, обнажая свою киску. Мое дыхание учащается, а киска пульсирует под его хищным взглядом. Я уже в предвкушении того, что он собирается со мной сделать. И как хорошо он заставит меня чувствовать себя.

— Ты должна вести себя тихо, — напоминает Шакал, опускаясь на колени. Он проводит носом по моей киски, глубоко вдохнув. Из его широкого рта капает фальшивая кровь, и это зрелище напоминает мне о том, как я была вся покрыта кровью Гэри, в то время как он трахал меня сзади.

— Ты так хорошо пахнешь, — простонал он. Я чувствую, как румянец окрашивает мои щеки. Я нервно хихикаю, извиваясь под ним. Шакал всегда был самым пугающим из всех, даже больше, чем Кронос. Что-то в том, как он ходит и говорит, как он себя держит, заставляет людей чувствовать, что он — ходячее оружие. Быстрое в применении и способное убить вас в считанные секунды.

Горячее дыхание обдувает мою чувствительную плоть, отчего по ней пробегают мурашки.

— Шакал, — резко шепчу я, теряя терпение. Желтые глаза смотрят на меня, на его красивом лице играет коварная улыбка. Кровь стекает по моей киске, но он не обращает на это внимания. Нам обоим нравится, когда я покрыта кровью.

Мое сердце колотится, и я дрожу под его взглядом.

Я не могу устоять, когда он так смотрит на меня — подобно Богу, вернувшемуся домой после кровавой, жестокой войны и обнаружившему, что жена ждет его в постели.

Подобно змее, его язык высовывается, облизывая меня, прежде чем восхитительная мышца вновь скрывается в его рту. Я вздрагиваю и едва не подпрыгиваю, когда его язык снова выныривает. В тот самый момент, когда я открываю рот, чтобы обругать его, он смыкает свои губы на моем клиторе.

Я закатываю глаза и открываю рот. Мне потребовалась сила, о которой я даже не подозревала, чтобы сдержать стон, рвущийся наружу. Чувствуя мое напряжение, Шакал сужает глаза.

— Я остановлюсь, если ты будешь шуметь, — угрожает он, и его слова гулко разносятся по моим чувствительным нервам. Я вздрагиваю от его прикосновения, когда он снова высовывает язык.

Я отрывисто киваю головой.