Дикая

Она понимала, что до этого они жили по другим правилам, поэтому концепция работы за еду была для них новой, но не собиралась облегчать им жизнь. Никто не будет использовать их труд до тех пор, пока люди не упадут в изнеможении. Все в разумных пределах.

– Итак, теперь все будет иначе, – продолжила Лена, когда поняла, что никто не собирается что-то спрашивать и говорить. Люди лишь растерянно переглядывались, но молчали. – Мужчины – копают. Нужна каменная преграда от хищников. После будут собирать камни. Еда три раза в день.

Женщины на этих словах расслабились. Готовить пищу они могли. Это было привычным и понятным. Некоторые даже начали улыбаться."

"– А еще заготавливают ее, – добавила Елена Николаевна. – Я буду показывать – вы делать. Старейшины, – не обращая внимания на растерянные лица женщин, она поглядела на стариков, сидящих кучкой в отдалении. Они, словно умудренные старцы древности, смотрели, как жизнь людей племени меняется, явно считая, что их самих перемены не коснутся.

Старики встрепенулись.

Работать? Как это работать? Они уже успели наслушаться от мужчин, как тяжко пришлось, копая землю. И это взрослые здоровые люди!

А они старые, у них все болит! Они едва ходить могут, о какой работе речь?!

Нет, нет, они не могут работать! И на охоту не могут.

– Никто вас не заставляет копать, – со вздохом сказала Лена, когда старики принялись убеждать ее, насколько плохая идея – отправлять их вместе с мужчинами. – Будете травы перебирать. Сидеть в пещере. Научу делать посуду. Будете лепить. Вместе с детьми. Нас много. Горшки лишними точно не будут.

Она, как могла, сокращала предложения, чтобы остальные поняли.

Отличались лишь те, кто прожил с ними зиму. Вот они уже хорошо могли понять длинные речи Лены. Особенно в этом преуспели дети. Сейчас, видя, как ей приходится говорить рублеными фразами, они тихо хихикали в стороне, время от времени поглядывая на своих прежних соплеменников с превосходством.