Дикая

Медведь вдруг четко осознал, что кто-то или что-то пытается оторвать внутри нечто очень важное, нечто, без чего его, Медведя, больше не будет.

Если он думал, что боялся раньше, то это было не так. Дикий ужас охватил его. Медведь весь сжался.

Он осознал, что сейчас будет тот самый главный бой, после которого останется только один победитель. И Медведь был полон намерения освободиться.

Потеряв весь интерес к чужим воспоминаниям, Медведь направил все свое внимание на борьбу.

Его средоточие было охвачено болью. Он буквально мог видеть, как ниточка за ниточкой внутри него что-то отрывается.

Медведь цеплялся за каждую нить, усилием воли соединяя разорванные концы. Он не мог сказать, как и что он делал, ведь вокруг него на самом деле ничего не существовало.

Медведь не видел глазами, но мог с точностью сказать, какая нить порвалась, а какую он только что связал. Он не слышал, но звуки лопнувших нитей казались ему громоподобными.

Постепенно обжигающая боль стала терпимой.

Конечно, прожить всю жизнь, ощущая нечто подобное, он никогда бы не смог, но сейчас, когда на кону стояло столь многое, он готов был терпеть.

Сколько все это продолжалось, Медведь понятия не имел, но в какой-то момент натиск стал слабее. Он вдруг четко осознал, что нечто выбивается из сил.

Все внутри переполнилось воодушевлением, хлынувшим на него как поток гигантской реки, подпитывая решимость бороться дальше.

Его столько еще ждало впереди.

«Ты уверен?»"

"Медведь внутренне вздрогнул. Нечто, что он так отчаянно пытался спасти, задрожало, сжимаясь.

Медведь хотел спросить голос, кто он и что делает, но его рот остался где-то за пределами пустоты.

«Я вижу, что уверен, – снова прозвучало со всех сторон. Голос был усталым и опустошенным. – Будет трудно. Они придут сюда. Что ж, забирай.

Медведь услышал долгий, наполненный болью и усталостью всего мира вздох. Он сразу понял, что с этим вздохом только что оборвалась чья-то жизнь.

В одно мгновение к нему вернулось зрение, слух и ощущения тела.

Медведь отшатнулся и рухнул на землю. Он тяжело дышал, чувствуя, как голова все еще пульсирует остаточной болью, а в груди что-то тянет, как едва зажившая рана.

Подняв руку, он вытер со лба пот и лег на землю, глядя в потолок.