Адрес отправителя – ад

Николай, как все алкоголики, скоро опьянел, и его потянуло на разговоры. Тема была одна: вероломство и неблагодарность Сашки Каморного. Света только в нужную минуту поддакивала или, наоборот, выражала недоверие, и беседа текла ровно, как ручей после дождя. Она узнала много про Каморного, в основном какой он подлец, но Свете было неинтересно, потому что такое она и раньше про Каморного знала.

– Однако ты не будешь спорить, – осторожно начала она, – что Каморный как репортер очень удачлив – все у него везде схвачено, никто из криминальных личностей никогда его не трогает, и вообще.

– Что – вообще? – пьяно возмутился Николай. – Стал бы кто внимание на него обращать, если бы он... под ладожскими не ходил?

– Да ну? – искренне удивилась Света.

– А ты – репортер, смелый, удачливый! – распалился Николай. – Да я сам видел и слышал, как он... в общем, под ними он, это его крыша. Поэтому другие его не трогают.

– Ну надо же... – задумчиво бормотала Света.

– А ты... ты зачем это расспрашиваешь? – Теперь Николаем овладела пьяная подозрительность.

– Да что ты все про Сашку, – торопливо сказала Света, – как будто нам нечем заняться...

Она подошла к нему близко и заглянула в глаза. Ничего там не было интересного, кроме пьяной злобы и куража.

«Ну и дерьмо же мужик! – подумала Света. – За что его Каморный держит? Впрочем, Каморный сам дерьмо».

С этой мыслью она начала поспешно расстегивать пуговицы у Николая на рубашке.

Действо закончилось стремительно: секс и пьянство – две вещи взаимоисключающие. Николай перевернулся на спину и через минуту задышал ровно.

«Теперь утром если он и вспомнит, что я была у него, то про разговоры наши точно забудет, – думала Света. – А то протрепался бы Каморному, а тот, если узнает, что я в курсе его отношений с ладожскими, устроит мне не жизнь, а каторгу».

Она оделась и вышла в прихожую.