Зимняя война. Дороги чужого севера

Они просто обязаны успеть! Нанести удар по штабу, уничтожить всех, кто принимает решения, — только так можно сорвать их завтрашнюю акцию! Будет фора в день-два, и если хоть кто-то из разведчиков прорвется к своим и все расскажет, то опасный район блокируют, не позволят финнам прийти на отвоеванную Красной Армией землю…

Пленник почувствовал неладное в молчании склонившегося над ним человека и беспокойно заерзал:

— Послушайте, вы обещали сохранить мне жизнь, если все расскажу… Я все рассказал, ничего не утаил… У меня жена в Турку, она беременна, сестра-инвалид на иждивении… Что вы собираетесь делать? Подождите… Послушайте, это несправедливо…

— Справедливости захотел? — злобно процедил Мечников.

 — Сейчас получишь, подставляй свою справедливость… — и со всей силы ударил майора в переносицу так, что хрустнули хрящи, и пленник потерял сознание.

— Ни слова не понял, — признался Карабаш, — но вы волнуетесь, товарищ старший лейтенант, значит, что-то назревает.

— Важное событие назревает, Семен.

Справишься с этим добрым человеком — желательно с одного удара?

— Так и не с такими справлялись, хм… — Карабаш с тягучим металлическим звуком вынул нож из чехла.

— Верхнюю одежду с него сними, а также шапку, обувь, портупею с ремнем… Да подожди ты, сразу сними, — осадил Никита занесшего нож Семена. — Потом снимешь — уже без надобности будет…

Вот и снова переход на лыжах по пересеченной местности. Разведчики ползком выбрались к опушке. Нетерпение подгоняло.

Дождались, пока отвернется часовой, коротающий время метрах в семидесяти от них, и пересекли короткое пространство между лесом и стеной овина.

— А у нас все дома, — натянуто пошутил Кочергин, высовываясь в дыру. — Ладно, заползайте, переволновались за вас…

Да разве это волнение? То ли еще будет! Старший лейтенант вполз в овеянную специфическими ароматами постройку и с ходу начал инструктаж…

Часового слева от овина сняли в первую очередь — чтобы не смущал своим назойливым присутствием.

Он мог заметить странные передвижения и поднять тревогу. Парень стоял недалеко от опушки, зябко поводил плечами, грустно смотрел на хутор, где люди пребывали в тепле и уюте. Мечтать о смене не приходилось — его поставили всего лишь пятнадцать минут назад. Подмерзший товарищ побежал греться. За спиной возникла фигура в белом, провела ножом по горлу, и служивый повалился в снег, издавая звуки глохнущего мотора.