Зимняя война. Дороги чужого севера

Горные пушки 75-го калибра на тумбовых установках, русские орудия образца 1900 года, оставшиеся со времен царского владычества, несколько противотанковых пушек «Бофорс» 36-го года на казематных установках — оставалось лишь гадать, как все это добро сюда подняли…

— Панчехин, пулей вниз, скажешь Латкину, что начинаем через минуту… — прошептал Мечников. — Действовать синхронно, чтобы не оставлять этим гадам шанса…

Выше был еще один уровень — и там без шума не обойтись. Вахрушев с пулеметом поднимался первым, остальные — за ним, приготовив оружие.

Еще один «гараж», амбразуры, бойницы — на все четыре стороны света. Отсюда можно было вести огонь даже в тыл — в отличие от орудийного сектора. Пулеметные расчеты были на местах, моргали огоньки сигарет, доносилась приглушенная финская речь. Здесь находилось не меньше десятка военнослужащих! Вахрушев запрыгнул на последнюю ступень и начал стрелять от бедра, злобно хохоча и водя стволом. Полезли остальные, открыли огонь из автоматов. Разразился ад кромешный! Финны метались, катились по полу, брызгая кровью. Кто-то пытался оторвать пулемет от турели, но затея была изначально обречена на провал, да и времени у пулеметчика не было — его отбросило к стене, и он задергался, как марионетка в руках неумелого кукловода. Вся смена дружно полегла, успев произвести лишь пару выстрелов. Бойцы разбегались по пространству оборонительного каземата, добивали раненых. Отделение Карабаша еще до первых выстрелов пошло на крышу, огороженную двухметровой отбортовкой. Там тоже были финны, стояла минометная батарея. Бросили туда гранаты, чем усилили панику, потом сквозь дым пошла штурмовая группа…

Одновременно события происходили уровнем ниже. Группа Латкина сняла часовых у спальных помещений, а когда загремели первые выстрелы, распахнула дверь и забросила внутрь гранаты. Бросили обильно — не жалели, гранат было много. В дыму истошно орали люди, стонали искалеченные осколками. Потом в дым ворвались автоматчики, стреляли налево и направо, натыкаясь на тела, на перевернутые и изломанные кровати…

В этом аду упустили из вида караульное помещение на среднем уровне.

До зачистки дело еще не дошло. Из каморки выбежали трое караульных отдыхающей смены, стали беспорядочно стрелять. Под раздачу попали радист и зазевавшийся разведчик из взвода Скорина. Оба погибли, рация сорвалась с плеча, запрыгала по каменным ступеням и разбилась! «Виновников торжества» нашпиговали свинцом, отправили вниз той же дорогой.