Зимняя война. Дороги чужого севера

Протиснулся Коротков, стал смазывать гусиным жиром места контакта решетки с рамой. Воистину, голь на выдумки хитра… Рама уже не скрипела, как столетний острожный замок. Ее осторожно выставили, положили на каменный пол и выползли. Над головами висела мощная бетонная плита, не позволяющая даже встать на корточки. Впереди маячил рассеянный свет. Они находились на самом нижнем уровне. Под ними — ничего. Что здесь — арсенал? Поскрипывали подошвы, потом в поле зрения образовались сапоги. По-видимому, часовой. Разведчики застыли.

Сапоги недолго помаячили и удалились в неизвестном направлении. Мечников подтянулся на руках и выполз в тускло освещенный коридор, обложенный красным кирпичом. За стенами работал генератор, доносилась глухая речь. По потолку тянулась гирлянда из маломощных ламп. Забрались в самое логово, а что дальше? Малейшая ошибка, и сорок человек, сидящих в яме, просто прекратят свое существование… За спиной сопел Коротков. Никита высунулся на полкорпуса, разглядел стальные запертые двери, ниши в стенах — очевидно, шахты с подъемниками. На этом уровне находились склады, возможно, и оружейные. Открытая дверь в глубине коридора. С обратной стороны такой же проем, только ближе. Никита отполз назад, шепотом отдавал команды. Первым выбрался Беседин, устремился на цыпочках к ближнему проему. За ним колобком выкатился Коротков — смешной мужичонка с носом-кнопкой, — припустил в обратную сторону.

— Думаешь, справятся? — спросил в спину Карабаш.

— Справятся, — уверенно кивнул Никита, — невелика хитрость.

Первым вернулся Беседин, вполз в нишу, зашептал:

— Дальше за коридором ничего нет, товарищ старший лейтенант… Каменная лестница наверх. Я поднялся на один пролет — она крутая, зараза… Там люди разговаривают, табачный запах, похоже на казарму… Их подняли по тревоге, когда наши обстрел начали, а сейчас вернулись и все успокоиться не могут. Смеются, наверное, думают, что мы испугались и отступили…

Показался Коротков. Парень летел по коридору с выпученными глазами, но при этом ухитрялся не шуметь, закатился в нишу и выдохнул:

— Шухер, мужики, часовой идет… За проемом лестница наверх, а прямо коридор продолжается, там тоже закрытые двери, и часовой один на весь этаж…

Коротков осекся, вцепился пальцами в пол, подался вперед.

Часовой действительно вышел из дальнего тамбура и брел, никуда не спеша. Зачем часовой в этом замкнутом пространстве, было непонятно, но, видимо, по уставу положено — охранять любые ценные или опасные предметы. Сапоги приближались.