Зимняя война. Дороги чужого севера

Финны, угодившие в ловушку, побежали обратно. Пятеро или шестеро скатились со склона, ища пространство, свободное от пуль. Справа заговорил «дегтярев», и вся компания полегла в одно мгновение. Последний рухнул на колени, вскинул руки. Но поздно опомнился, пули уже порвали телогрейку, бросили в снег…

Перекликались командиры — все в порядке, не стрелять! Никита облегченно вздохнул. Из леса показались люди Скорина, и подчиненные Голубева, поднявшись, пошли им навстречу.

— Товарищ старший лейтенант, никто не ушел! — крикнул возбужденный Скорин.

 — Был дозор на севере, мы его сняли! Еще несколько лыжников шли на базу с востока, мы их остановили, притворились своими, а потом всю компанию — к прадедушкам…

— Молодцы, Алексей! — отозвался Никита. — Потери есть?

— У меня один! Рядовой Жиганов, не повезло парню!

— У меня двое, — буркнул Голубев, — Ищенко и Косачев…

— Семину ногу прострелили, товарищ старший лейтенант! — выкрикнул кто-то. — Сейчас его перевяжем, но в госпиталь надо мужику, много крови потерял!

Потери все же были, без этого никак.

Мечников отправил посыльного на южную опушку — сигнализировать ракетой, что можно подтягиваться, седлать лесную дорогу. В этом лесу была лишь одна база, только с нее могли ударить в тыл наступающей части. Разведчики кашляли в дыму, разбредались по лагерю. Трупы погибших красноармейцев вынесли на пустырь. Несколько человек возились с раненым.

— Товарищ старший лейтенант, здесь еще одна землянка, она замаскирована! — прокричал из-за кустов малорослый Коротков.

 — Тут арсенал нехилый — мины, пулеметные патроны! Хорошо, что не стреляли в эту сторону, — вся база на воздух взлетела бы!

— Голубев, отправь людей охранять арсенал! — приказал Мечников. — Не хватало, чтобы какой-нибудь выживший герой-одиночка выискался… — проворчал себе под нос.

Он задумчиво разглядывал лежащих в снегу офицеров. С одним все было ясно, кровь под телом растопила снег. У второго крови не было. Никита увидел, как дернулся палец отброшенной руки, и, усмехнувшись, перевернул ногой лежащее ничком тело.

Хитрец какой, вылежаться собрался! У финского офицера обмерзло лицо, цвели белые пятна на щеках. Он съежился, смотрел со страхом, рыжая окладистая борода стояла колом. Он что-то бормотал, заикался, защищался руками.

— Добрый день, господин офицер, — вкрадчиво поздоровался Никита. — Неплохая сегодня погодка, верно?

Офицер затрясся, услышав далекую от идеала финскую речь.

— Ух ты! — обрадовался Беседин, оказавшийся поблизости.