Жестокий трепет (СИ)

Еще некоторое время простояв на балконе, я поняла, что Генри и Расел не приехали.

А мне как раз нужен был Расел. Через три месяца нам разводиться. Как и обещала ему, я собиралась приехать ровно через пять лет, но, поскольку я как раз была в городе, мы могли бы запустить дело подготовки документов к разводу.

Но поскольку я тут не последний день, предполагала, что нам еще удастся встретиться.

Я вернулась в здание. Подойдя к лестнице посмотрела вниз. Туда, где был холл, заполненный людьми.

Опять увидела Айрис и Алес.

Айрис, женщина, которую я некогда долгие годы называла мамой. Та, которая по итогу запретила мне к ней так обращаться. После этого прогнала меня. Решила отдать в детдом, несмотря на то, что я находилась в больнице в тяжелом состоянии. Главное, поскорее избавиться от меня.

А еще она сказала мне не возвращаться в этот город, думая, что я, калека, буду приставать к ее сыновьям, а им нужны нормальные омеги.

Сейчас она беззаботно пила шампанское, общаясь с другими женщинами, приехавшими на это мероприятие.

Я перевела взгляд на Алес. Было время, когда я загрызала себя совестью от того, что целых десять лет занимала ее место. Думала, что в течение этих лет отбирала у нее то, что по праву принадлежало Алес.

Вот только, это она отобрала у меня все. И я не про место в семье Диланов. Я про увлечения, друзей, интересы. Когда меня отдали в детдом, целый год я не находилась в доме Диланов, а когда вернулась, увидела, что Алес тоже, оказывается, коллекционировала плюшевых медведей. Только за этот год ее коллекция стала куда больше, чем та, которую я собрала за все предыдущие годы.

Тогда я подумала, что у нас просто много общего. Эти мысли появились не только из-за медведей. Она подружилась с теми девчонками, с которыми ранее дружила я. Она носила платья с такими же бантами, которые ранее предпочитала я. У меня был детский фотоаппарат, на который я делала снимки и собирала их в альбомы, а после детдома я увидела, что и у Алес есть фотоаппарат. Только намного лучше. И альбомов у нее больше.

Чтобы все это понять мне понадобилось время. Лишь после пробуждения, когда с моего сознания был снят блок, я задумалась над тем имелось ли у меня хотя бы одно увлечение, которое позже не оказалось бы так же увлечением и Алес.

И не нашла ни одного. Она везде влезла.

Только меня она всегда отодвигала, ведь, например, если мы обе что-то готовили, мое блюдо даже не трогали. А ее расхваливали.