Жестокий трепет (СИ)

Во многом именно благодаря родной крови, которую альфа ощутил в ней, понимая, что эту омегу он будет защищать и оберегать. И они действительно вместе проводили достаточно много времени. Порой даже лишь они вдвоем. Без других братьев. Почему-то Алес чуть что в первую очередь бежала именно к Брендону. Часто заходила в его комнату и сидела у брата пока он занимался теми или иными делами. Во время этого они могли разговаривать. Алес часто рассказывала про детдом и про то, что наконец-то рада оказаться в семье.

Она не являлась тихой, замкнутой девчонкой. Наоборот, в доме Диланов Алес обосновалась сразу же. Если ей что-то требовалось, она не стеснялась об этом сказать. Например, если Алес хотела планшет самой последней модели, она просто прямо говорила об этом и его в этот же день для нее покупали.

Диланы не считали подобное плохим. Наоборот, все это и так по праву принадлежало Алес. В отличие от Элис, которая так просто взяла и убежала из семьи, при этом обрубив любое общение.

Алес баловали еще больше. Словно извиняясь перед ней за то, что все это время уделяли внимание не той сестре. Она становилась по-настоящему золотой девчонкой.

А Брендону было по-настоящему паршиво. Не из-за Алес. Свою родную, только появившуюся сестру он обожал. Оберегал хрупкую омегу. Зверь в ней признал часть стаи. При чем самую слабую. Ту, которую следовало особенно тщательно защищать. Заботиться о ней. Тем более, Алес сама этого просила.

Такое состояние Брендона было из-за Элис и началось оно с тех пор, как она уехала.

Изначально он не понимал, что с ним происходило. Он даже не отдавал отчет своим действиям, но порой ловил себя на том, что часами ходил по особняку. Бездумно, но словно пытаясь кого-то найти. Каждый раз останавливаясь рядом со спальней Элис. Долго смотря на нее, а потом, еле борясь с желанием зайти внутрь, шел дальше.

Иногда ему казалось, что он просто не может привыкнуть к тому, что ее больше нет в этом доме. Еще альфа был зол и считал Элис.

Настолько сильно, что порой свое беснование списывал именно на это.

Но с каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Так, словно он начинал задыхаться. Со временем осознал, что садится на те места, на которых раньше сидела Элис. А потом, прежде чем осознал, что творит, по вечерам стал заходить в ее спальню.

Его раздражала эта комната. Слишком розовая. Чрезмерно девчачья. С целой горой медведей и нарисованными цветами на стене.