Сноха

Ты лучше сам приезжай ко мне.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Жди, я еду.

От охватившей злости я сжимаю кулаки и чувствую себя здоровым. Никакой боли в горле и слабости нет.

«Спасибо тебе, дорогой товарищ Арно, вылечил меня на расстоянии!»

Переодеваюсь, бреюсь и, захватив с собой бутылку дорогущего виски, спускаюсь вниз. Бледный, злой и готовый к бою.

— Гена, к Алексиным едем, — говорю своему личному телохранителю. И всю дорогу до дома нашего министра гадаю, какая тварь меня подставила."

"«Кого я трогаю, что мне постоянно прилетает? — думаю раздраженно.

Мысли снова сбиваются на Олюшку, но я гоню их прочь и неожиданно для себя вспоминаю, где и когда услышал о враче-вурдалаке. Кажется, Васька Егорцев первым поведал о горе-хирурге, оперирующем на собственной кухне. Я еще посоветовал не ввязываться в эту историю и отправлять жертв кухонного гения к нейрохирургам.

«Людей жалко, — думаю я. — Но как же так угораздило попасть? Как можно решиться на операцию, не спросив лицензию? Диплом? Сертификат? Кто вообще посоветовал обратиться к такому специалисту? У меня первым клиентом, разрекламировавшим меня на весь город, была Тереза Разуваева. А у вурдалака кто? И почему на его филькиной грамоте стоит моя подпись? — задаюсь я очередным вопросом и тут же звоню Емельянову.

— Что удалось узнать о Коле Разуваеве? С кем он? Кто основные наследники?

ВэВэ бухтит в трубку, и я понимаю, что он или забыл о моем поручении, или еще до конца не проработал.

— Коля помирает. Неделя-другая осталась, — с прискорбием замечает Емельянов. — Основных наследников немного. Наша Ольга — его единственный ребенок, плюс сестра. Но вот тут интересный момент, Вадим Петрович, — важно заявляет он. — Света, сестра Николая Разуваева, с молодых лет замужем за Львом Сергеевичем Шевелевым.

— То есть Лена Шевелева, которую крестил Рудик, приходится родной племянницей Коле и двоюродной сестрой моей Ольге, — говорю я и не сразу понимаю, что проговорился. Моей? Моей!!!

— Хмм… — бормочет Владимир Васильевич. — Пожалуй, вы правы…

— А что по Галине? — прерываю я его разглагольствования. — Удалось что-то узнать? Куда она делась?

— Тут это… — замявшись, блеет Емельянов.