Сноха

 — Домой или в офис?

— На дачу, ладно? Сейчас пришлю адрес.

— Хорошо, Лен, — успокаиваю железную леди и, зайдя в комнату к старшему сыну, замечаю отрывисто.

— Мне нужно к Елене, Гена.

— Конечно, пап, — кивает Кир-Ген. — Сейчас переоденусь.

— Мне тоже побриться нужно, — киваю я и добавляю сердито. — Пятиминутная готовность.

— Яволь, — козыряет сынок.

С того момента, как тест показал девяносто девять и девять десятых процента, я после некоторых раздумий вернул обратно на работу Геннадия Селищева и восстановил его в должности личного телохранителя.

Мне спокойно. Парень мутный и может в любой момент вляпаться в новое дерьмо. А так накормлен и под присмотром. Каждый из нас понимает, что это ненадолго. Но пока так удобнее. Знаю прекрасно, как Ольга относится к Кириллу. Понимаю, как боится из-за Роберта. Но за месяц нам удастся загасить то старое уголовное дело, и Кирилл сможет вернуться в свою прежнюю квартиру.

«Мое дело — избавиться от дела», — думаю я и морщусь от дубового каламбурчика.

— Кстати, пап, — говорит, выруливая на проспект Кирилл. — Я, наверное, в ближайшее время съеду от тебя. Не возражаешь?

— Что так? — спрашиваю равнодушно.

— Я, может, женюсь скоро, — усмехается Кирилл. — Пока ведем переговоры."

"— Это как? — интересуюсь сдержанно. — Люди встречаются, люди влюбляются, женятся… — напеваю я слова из старой-престарой песни.

— Нет, — мотает головой сын. — Я хочу вернуть наследство Терезы. Думал, мне с тобой придется бодаться из-за Ольги, а оказалось, теперь все принадлежит Лене Шевелевой. Вот Лев Сергеевич меня и озадачил.

— Мне бы хоть три наследства приплатили, я бы не стал жить с нелюбимой.

— Да ты вообще ни с кем жить не можешь. От матери сам ушел, Ольга сбежала.

— За собой смотри, — рыкаю я.

— Он, кстати, твой, — ухмыляется придурок. — Девяносто два процента говорят сами за себя. Близкий родственник, но не отец. Вот это ты вставил в Бангкоке, молодец! — ржет Кирилл, а я еле сдерживаюсь, чтобы ему не врезать.

— Как удалось сделать тест? — спрашиваю отрывисто. И Кирилл затихает, понимая, что шутки кончились. Да и времени на юморины больше не осталось. — Я точно знаю, что ты не ездил к ней, — заявляю, ощерившись.