Сноха

— Повтори это для родителей, — прошу я, силясь не вдарить лбом в стену, и, включив громкую связь, слышу спокойный и уверенный баритон брата."

"— Мама и папа, вчера в вашем доме отравили члена нашей семьи. Так как это уголовно наказуемое деяние, то Центр токсикологии, где сейчас находится Ольга Косогорова, вынужден передать информацию в полицию. Скоро к вам приедут специально обученные люди и проведут дознание. Запрещено выкидывать мусор, вытирать пыль и мыть посуду. Проявите, пожалуйста, бдительность. Тогда в самое ближайшее время враг нашей семьи будет найден и обезврежен.

«Эх, хорошо сказал, — мысленно вздыхаю я, направляясь к выходу, и тут же слышу за спиной глухой голос отца.

— Оставь пакет, Вадик. Будет лучше, если полиция заберет его из нашей квартиры. Иначе впоследствии суд может не принять доказательства.

Я в изнеможении опускаю мусор на пол и замираю лишь на секунду, решая, как поступить дальше. Чувствую себя пустым и неприкаянным.

— Давай чаю попьем, сыночек, — ласково предлагает мама. — Торт вчера без вас уже резали.

Я бездумно киваю и тяжело опускаюсь на диванчик, сколько себя помню, стоявший в кухне.

Пытаюсь сообразить, куда бежать и что делать? И неожиданно понимаю, что без Ольги и Роберта моя жизнь потеряет смысл. Я пью чай с тортом и не чувствую вкуса. Мир меркнет, стоит только подумать, что я могу потерять свою женщину.

Мама пытается меня подбодрить и рассказывает какие-то байки о наших общих знакомых.

— А у Гали молодой любовник, — хвастается она.

Папа вспоминает бородатый похабный анекдот, и они с мамой весело хихикают, будто услышали его впервые, а не знают сто лет. Тупо пялюсь на расписные тарелки, развешанные по стене. Перевожу взгляд на пузатый хрустальный кувшин с серебряным горлышком, привезенный мною из Италии.

Вздрагиваю, когда раздается звонок домофона.

— Полиция приехала, — говорит папа. — Я открою.

— Я сам, пап, — поморщившись, отвечаю я, понимая, что хоть ненадолго в мою жизнь возвращается мало-мальский смысл.

«Выкарабкайся, Олюшка, — мысленно прошу я, наблюдая, как дознаватель копошится в мусорном мешке. — Ради нас с Робертом, постарайся выжить, девочка».

И лишь звонок брата приводит меня в чувство.

— Очнулась твоя милая, — усмехается в трубку.

Те несколько кварталов от родительского дома до Пашкиной работы я преодолеваю бегом. Чувствую, как из глаз льются слезы, замечаю, как от меня шарахаются прохожие. Но плевать я хотел на чье-то мнение.