Жестокая сказка

Он грубо дергает мою руку вниз, впечатывает ладонь в свой пах, принуждает обхватить громадный бугор, провести пальцами по всей длине вздыбленной плоти.

Лед сковывает грудь. Воздух застывает в легких.

- Это кайф, - обдает мое горло жарким дыханием, медленно ведет языком по бешено пульсирующей вене. – Объезжать такую дикую суку.

Тупо наблюдаю, как на моем белоснежном платье возникают алые капли, расползаются уродливыми кляксами, распускаются, точно бутоны самых уродливых в мире цветов.

Его кровь? Моя? Не разобрать.

- Руки убрал, - гулко сглатываю, встречаю горящий взгляд из своих самых страшных кошмаров. – Проваливай. Ищи свою суку. Здесь для тебя ничего нет.

Орган под моими пальцами дергается. Похоть крепнет. Как же это гадко. Какой же он отвратительный. Проклятый подонок. Ненавижу. Сдохни. Пожалуйста. Сдохни!

Видимо, все мои чувства отражаются в глазах. И черт побери, этому ублюдку и правда в кайф подобный расклад, явно упивается происходящим. Возбуждается от моей ярости.

Дьявольская ловушка. Вряд ли я смогу меньше его ненавидеть и презирать. Значит, лишь сильнее заведу своим поведением.

- Отпусти, - повторяю твердо. – Ты не можешь помешать мне выйти замуж. Ты вообще никак на мою жизнь повлиять не можешь.

Издевательски выгнутые брови как бы намекают, что я очень сильно ошибаюсь.

Рустам Ахметов может все. Абсолютно. Без ограничений. Кто ему помешает? Кто рискнет с ним поспорить? Смертников тут не найти. Ярик без сознания. Женщина, которая вела нашу злополучную церемонию благоразумно поспешила исчезнуть.

Он отпускает меня. Наконец позволяет отдернуть руку от той гигантской раскаленной дубины, что скрывается в его брюках. Инстинктивно сминаю пышную юбку, комкаю ткань в скрюченных пальцах.

Почему он смотрит на меня так? Точно уже видит голой. Точно платье совсем ему не мешает.

Больной урод.

- Право первой ночи за мной, - огромные ладони сжимают мою талию. – Твой жених получит тебя, когда я наиграюсь.

- Нет, ты не...

- Пора отдавать долг, - обрывает Ахметов.

- Нет никакого долга! – выпаливаю я. – Даже по вашим дьявольским правилам все давно уплачено.

- Новый долг – новые правила, - усмехается мой палач.

Глава 23

Он изменился. Стал мрачнее. Жёстче. Даже черты лица другие. Заострённые, точно из камня высечены. Резкие, четкие, как эскиз, отрисованный грифелем. Черно-белый набросок. Нет. Просто чёрный. Ничего светлого в нем нет, никакого намёка.

А ещё Ахметов выглядит гораздо крупнее. Выше. Шире в плечах.