Жестокая сказка

Готов броситься в атаку. Прирожденный хищник. Черные глаза прожигают насквозь, полные губы кривятся в зверином оскале. Черты лица жесткие, будто высечены из гранита.

Как он похож на Рустама. Один в один. Особенно сейчас, когда тот повзрослел, стал еще злее и опаснее. Животная ярость пульсирует, ощущается даже сквозь полотно портрета. Пугающее чувство."

"Мотаю головой, развеивая тягучий морок. Следую дальше, поглядываю на другие картины и замечаю: тут повсюду именно портреты. Разные мужчины изображены, различный стиль использован при создании.

Кажется, периоды тоже различные. Некоторые относятся к современности, некоторые к прошлым столетиям. Реальная галерея правителей. У всех такой мрачный и горделивый вид. Главы клана, не иначе. Только отца Рустама не обнаруживаю. Нет здесь этого ублюдка. Даже медленно возвращаюсь назад, снова прохожу, поглядывая на стены. Результат прежний: не обнаруживаю гада. Зато нахожу место, где точно не хватает картины. Живописные следы от креплений остались.

Странное дело. Выходит, изображение Ахметова-старшего отсюда убрали.

Почему? И куда он вообще исчез? В лес ушел? Бредовое объяснение, но именно такое мне личный палач озвучил.

Наплевать. Морщусь, направляюсь прямо по коридору, попадаю в небольшую комнату, где нет никакой мебели, только еще один портрет красуется на стене. Очень странный портрет. Не верю собственным глазам, поэтому подхожу ближе, разглядываю, нервно закусив нижнюю губу. Поразительный поворот событий. Картина показывает не только мужчину, но и женщину.

Возглас удивления вырывается из горла.

Женщина? Здесь? Не верится, однако факт остается фактом. Мужчина меня мало интересует. Высоченный и громадный зверюга под стать большинству Ахметовых. Мрачный и жуткий тип. По стилю одежды понятно, что несколько веков назад все отображалось. Мое внимание целиком приковано к незнакомке.

Что это за женщина? Его жена? Но у нее голова не покрыта. Темные волосы свободно вьются, ниспадают на обнаженные плечи. Сейчас нравы и порядки более свободные, но тогда все точно следовали строгим традициям.

Очень красивая женщина. Яркая. На ней вряд ли косметика есть. Глаза пылают, губы горят алым. Подбородок горделиво вздернут.

Наконец, перевожу взгляд чуть ниже, на позолоченную раму, провожу пальцами по резной надписи.

- Бэлла, - тихо читаю я.

Раздается скрежет. Лязг потайного механизма. Буквально через секунду стена отъезжает в сторону, но рассмотреть открывшееся пространство не удается, попросту не успеваю это сделать.