Жестокая сказка

Открываю рот для ответа, но он не позволяет и слова вымолвить.

- Только не надо лить мне в уши лживое дерьмо, - говорит мрачно. - Ты никакая не Ксюша. Твои данные липа. От первой и до последней буквы. Такого паспорта не существует. На фонарь все заполнила. Думала, не раскусим?

- Откуда...

- Ресторан мой, - прерывает насмешливо. - Прикрытие. Там удобно дур отбирать и ловить. Думаешь, просто так документы не спрашиваем при устройстве на работу? Так проще товар выбирать. К нам сразу проблемные сучки лезут. Их больше нигде не берут.

Логично.

- Набираем симпотных телок и продаём с молотка. Хотя кого как. Одних на круиз. В тур по жарким странам. Других на аукцион. Что решу, то и будет.

Я во власти работорговцев. Был ли смысл бежать от Ахметова? Из одного ада в другой попадаю. Там хотя бы знакомый дьявол. А тут...

- Кто ты? - повторяет Назар. - Почему скрываешься? От кого? У меня глаз намётан. Тебе не больше двадцати пяти лет. Самый сок. Могла бы найти богача и раскручивать на бабки, а вместо этого спину гнёшь с подносами.

Что я могу ответить? Что будет правильно? Признаться, будто я собственность Рустама Ахметова? Упомянуть прозвище «Граф«? В закрытом клубе Граф был авторитетом. А здесь? Знают ли о нем? Об Ахметове точно в курсе. Но любой вариант рискованно выглядит. Настоящее имя нет смысла называть. Даже если Назар боится Ахметова или Графа, ему проще уничтожить меня как единственную улику, чем признать вину. Глупо нарываться на гнев моего предполагаемого покровителя.

- Ты начинаешь меня раздражать, - поднимается с кресла, подходит вплотную и буравит взглядом. - Молчунья. Откуда ты такая взялась? Я давно тебя приглядел. С первого дня. Красивая ты. Слишком красивая для того, чтобы бедной быть. Я ждал, думал, как тебя лучше захватить, долг повесить или на предложение про работу получше приманить. Но тут сама судьба нас свела. Увидел тебя с той тупой шмарой и не удержался.

- Какая разница, кто я? - спрашиваю.

- Борзая, - заключает с мерзкой улыбкой. - Люблю таких ломать. Но бабки ещё сильнее люблю. Поэтому не смогу тебя для личного использования взять.

Он чересчур много болтает. Подозрительно. Если только... если только не намерен убить. Тогда не важно о чем разговор вести. Можно выложить все.

Холод разливается под кожей. Желудок завязывается в тугой узел. Нутро выворачивает от жуткого предчувствия.

Я обречена. Теперь наверняка.