Жена моего мужа

Рама забита гвоздями, а за грязным, пыльным стеклом насколько хватает глаз тянется картофельное поле. Дождь перестал, и зеленая блестящая ботва радовалась отличной погоде. Окошечко узенькое, но я худая, если выдавить аккуратно стекло, предположим ночью, сумею, наверное, вылезти и…

– Даже не думай, – раздался за спиной «серый» голос, – во дворе постоянно бегают три собаки, голодные, как звери, сразу загрызут. И станет земля тебе могилой…

Я обернулась. На пороге стояла худенькая старушонка, замотанная в грязный, вытершийся платок.

– Давай, – сказала она, – кушать подано, идите жрать, пожалуйста.

Миска с треском встала на деревянный стул у кровати.

Завоняло гнилой капустой.

– Что это?

– Щи, – лаконично сообщила бабка и испарилась. Я подошла к «тарелке» и заглянула внутрь.

Интересная старуха! Одета словно чучело, живет в сарае, а ведь не деревенская. Во-первых, вчера сказала «ватерклозет». Ну откуда полуграмотной бабе знать такое слово? Фразочка «И станет земля тебе могилой» – просто цитата из пьесы. И потом последнее заявление – «кушать подано, идите жрать, пожалуйста». Из какого кинофильма слова?

– Бабушка, – закричала я, – бабуля!

– Ну? – раздалось из-за двери.

– Будь человеком, своди в туалет, не могу в ведро.

– Тогда терпи.

– Ах так, – обозлилась я, – ну погоди, сейчас все твои подушки зубами изорву, обои ногтями посдираю, стекла ногами выбью. Не боюсь твоих собак, запросто удеру.

– Тут бежать некуда, – пояснила бабуля, – во всей деревне два дома всего, да и то в другом никого нет. Кругом лес. Беги себе на здоровье, у меня в прошлом году волки корову задрали.

– Эй, – закричала я снова, – пить давайте!

Но за стеной разом все стихло.

День медленно уходил, солнце покатилось вниз по небу. Я тупо лежала на кровати. Присаживаясь на вонючее ведро, обнаружила в подкладке у щиколотки сотовый. Опять провалился в дырку. Значит, могу позвонить, если дотянет до Москвы – вдруг увезли в какое-нибудь совсем глухое место.